7
0Оставлю все эти треволнения за порогом своего тридцатилетия. С мужчинами мне не везет.
Ну и пошли они все!
Не знаю на что я надеялась, несясь сюда. Он никогда не даст переиграть себя. Я уже ничего не хочу, только покоя.
— Я пойду… — говорю тихо, разворачиваясь и берясь за ручку. — Меня уже от твоих фокусов тошнит.
Он оказывается близко так быстро, что я моргнуть не успеваю. Впечатывает руку в дверь над моей головой и захлопывает ее.
— Я хочу уйти… — прошу, глядя в деревянную поверхность.
Он обхватывает меня руками и прижимает спиной к себе. Склоняется и утыкается носом мне в щеку. Делает шумный вдох. Чувствую слабость в коленях и абсолютный упадок сил.
— Костя, чего тебе надо от меня?.. — спрашиваю отрешенно.
Целует мою шею. Целует мои волосы. Я опять плачу под напором этой нежности и неприкрытого тактильного удовольствия.
— Почему ты такая плакса, а? — шепчет он, сжимая меня крепче в своих руках.
— Какая есть… — отвечаю также тихо.
Целует мой висок и говорит:
— Я отказался от контракта. Остаюсь в Москве.
Аааа?..
Сердце у меня подпрыгнуло.
— Как?..То есть…ты…ты не уезжаешь?! — выворачиваю шею и смотрю на него.
— Пока нет, — отвечает он, разворачивая меня к себе.
Кладу щеку ему на грудь и несколько секунд соображаю, вдыхая его запах. Шмыгаю носом и выдавливаю из себя:
— Из-за меня?..
— Из-за тебя. — подтверждает он, снова целуя мой лоб.
Сглатываю, не в силах сдержать ошеломляющий поток жизненных сил, которые возвращаются в меня. Слышу, как бьется его сердце.
Раз, два, три…
Нежусь в тепле его рук, пытаясь осмыслить ситуацию. Он меня не торопит. Это какие-то американские горки. У меня случится обезвоживание от всех этих слез. Я думала они у меня закончились еще на новогодних, но это какой-то скрытый запасной резервуар.
Неожиданно, до меня кое-что доходит. Медленно упираюсь руками ему в грудь и запрокидываю голову. Он видит, что надвигается шторм, и закатывает глаза.
— Почему ты раньше не сказал?! — дрожащим голосом требую я.
Перед внутренним взором проносятся все ужасы последних дней.
Закрываю глаза и выпаливаю, ударяя по его плечам кулаками:
— Господи, Князев! Я…я…тебя сейчас ненавижу!
— К вечеру это пройдет. — заверяет он, возвращая мою голову себе на грудь.
Пыхчу и багровею.
— Ты — козел! — цежу, совершенно не спеша покидать его объятия.
— Я не подарок, ты права. — говорит он над моей головой, по своему интерпретируя слово «козел». — И не домашний мальчик, учти. Я не буду ковыряться во всех твоих обидах и страданиях. Меня поэтому и пугает твоя ранимая плакучая душа.
Это заявление потушило все положительные эмоции, вспыхнувшие во мне минуту назад. Выпутываюсь из его рук и делаю шаг назад, обняв себя руками.
