7
0
— Антонова? — бросает она, когда я появляюсь.
Игнорирую ее в лучших традициях, потому что терпеть не могу надменность. Направляюсь к двустворчатой двери. Судя по всему, это и есть кабинет ГЕНЕРАЛЬНОГО. Что же еще это может быть.
— Вы куда? — орет она мне в след. — Вас еще не вызывали!
— Очень даже ВЫЗЫВАЛИ… — бросаю я ей на ходу.
Распахиваю дверь и врываюсь.
Помещение огромное. В центре длинный стол для переговоров. Окна с двух сторон. Картины, бар, в углу диваны. Возле стола стоят голубки — Князев и Благов, что — то воодушевленно обсуждая и посмеиваясь.
Какая прелесть!
Завидев меня, они замолкают.
— Доброе утро, — здороваюсь звенящим голосом, обращаясь к Благову."
"Его брови взлетают к потолку. Но, он мгновенно соображает что к чему.
Что, так трудно в это поверить?
— Привет, — весело говорит он мне, направляясь к выходу. — Как отдохнула?
— Сказочно! — сообщаю я, зло глядя в глаза своему несчастью.
Мое несчастье сверлит меня не менее злым взглядом, положив руки на талию и откинув полы пиджака. Я просто поражена! И это он на меня зол? На каких основаниях?! Он все это время был в городе и даже не сказал мне об этом! Я практически похоронила его вместе с тем галстуком, а он все это время был рядом!
И что он хочет от меня теперь? Если мне нужно уволиться, я сделаю это прямо сейчас…
— Ага, ясно… — усмехается Благов, огибая меня. — Я так и понял. У тебя в почте письмо от нового руководителя группы.
— Поздравляю с новой должностью — стараюсь я быть любезной.
Он бросает мне хитрющую улыбку и подмигивает. Вот уж у кого дела отлично. На лице новая порция загара, а в сумме с торчащей из-под воротника татуировкой он напоминает запакованного в костюм бунтаря.
- Спасибо. — лениво бросает Павел и закрывает за собой дверь.
С его уходом меняю личины и превращаюсь в Железного Арни.
— Вызывали? — спрашиваю сухо у супер большого босса.
— Да. Пятнадцать минут назад. — с наездом отвечает он.
Встряхиваюсь и нагло вру, глядя ему в глаза:
— Лифт долго ехал.
— Больше похоже на то, что ты опять ревела в туалете. — усмехается он.
Не знаю, откуда он знает о моей «туалетной» традиции, но мне кажется — это не повод для шуток. Тем более, что я прописалась там по его воле. И первопричина этого заключается в том, что каждое его слово для меня на вес золота, а каждое плохое слово как пощечина.
Изучаю его всего. Лицо, широкоплечую фигуру, идеально сидящий костюм.
— Надеюсь, сегодня был последний раз, — севшим голосом говорю я. — Даже по тебе я не буду лить слезы до конца жизни.
— «Даже»? — юродствует он. — Ты еще по кому-то лила?
— Лила. — огрызаюсь я.
Он усмехается.
— У тебя дерьмое хобби.
Да уж. Кажется, он прав. В этот момент торжественно клянусь себе, что больше никогда ни в кого не влюблюсь.
