Невинная для Лютого. Искупление

— Ты такой красивый, — я развязала пояс халата и распахнула полы, рассматривая поджарое тело мужа. Стараясь не задевать рану на бедре, потёрлась лобком о его член.

Он дернулся, и темные вены налились сильнее, свет оконтурил набухшую головку. Леша сцепил зубы и сдавленно взмолился:

— Маленькая, я едва сдерживаюсь. Боюсь, что не смогу тебя сегодня насладить достаточно. Впервые, как мальчишка трясусь, — он приподнял меня ладонями за подмышки и направил к себе. Задержал дыхание, когда коснулся жаркой точки входа, помог пальцами, приласкал тугую вершинку, а потом стал чувствительно погружаться и наполнять меня собой, придерживая меня за ноги, разрешая самой руководить темпом и глубиной.

Когда внутри стало горячо и тесно, Леша подался вперед и шумно выдохнул в лицо, огладил спину, зацепил лопатки, уперся животом в мой живот, но не давил, лишь прикоснулся, потерся. Он целовал, посасывая и покусывая мои губы, поднимал меня над собой и шептал в перерывах между ласками и плавными погружениями:

— Ангелина, маленькая, скорее, зверь сегодня трещит по швам, — и со стоном откинулся на подушку. Мускулы на руках и плечах мужа стали твердыми, как камень, лицо исказилось от наслаждения, кожа покрылась каплями пота. — Милая… — вталкивался он, растягивая меня осторожно, без резких движений, с особой чуткостью и нежностью.

Я всхлипывала каждый раз, разрываясь от невыносимого наслаждения, когда муж заполнял меня, и едва не теряла сознание. С трудом дышала, боялась слишком громко стонать и хотела кричать. Гладила напряженную грудь мужа и наслаждалась его прекрасным телом. Сходила с ума от желания ощутить больше, жарче, глубже, но Лёша контролировал глубину, не растворяясь полностью, заботясь обо мне и ребёнке.

Стоило ему коснуться набухшего влажного бугорка пальцами, как внутри что-то взорвалось, стянуло поясницу, дернуло позвоночник, и меня наполнило глубинное тепло, будто лава по телу растеклась. Стенки влагалища бешено сокращались, и сквозь туман эйфории оргазма я услышала тихий, почти звериный рык мужа.

Мы замерли, сплетенные телами, дышали глубоко и не разрывали взглядов. Лёша мягко поглаживал мне спину и так многозначительно молчал. Все было ясно по горящим глазам, что будто омутами темного озера втягивали меня в себя, — он счастлив. Приподняв ладони выше, на лопатки, муж потянулся ко мне и плавно перекатил на спину. Прохладная простынь коснулась разгоряченной кожи, и стало еще холоднее, когда наполненность там, где только что пульсировали бешеные токи, плавно сошла на нет. Муж отстранился и нежно погладил складочки пальцами, растирая влагу, убирая дискомфорт, расслабляя мягкими прикосновениями.