Невинная для Лютого. Искупление

Жесткие черты лица не сгладились, а напротив заострились, взгляд стал хищным, пронзительным, бездонным.

Я поежилась, а Леша неожиданно встал передо мной на колено и, протянув закрытый кулак, опустил голову.

— У Ангелов нет недостатков, — крупные пальцы раскрылись, и в приглушенном свете комнаты, в белой оправе, засияли прозрачные камни на крыльях. — Я думал о тебе, когда делал.

Я потянулась. Цепочка из белого золота вплеталась в фигурку ангела с распахнутыми крыльями. Камушки, вставленные по краям, мягко мерцали, вылавливая свет лампочек.

— Нужны еще доказательства, что раны больше нет? Или пробить ребра и показать тебе сердце? — Леша заулыбался, но как-то сдавленно, будто его обижали эти вопросы. — Ты не веришь моим словам, так ведь? Не доверяешь. Я говорю, что люблю тебя, а ты спрашиваешь — что имею в виду. Говорю, что жить без тебя не могу, но ты словно не слышишь. А ты? — он наклонил голову набок и спрятал жесткую улыбку. Потух, будто готовился к чему-то страшному. — Сможешь увидеть рядом с собой Лёшку вместо Лютого, что подмял тебя в машине? Сможешь не искать в моих глазах того, кто перекрасил твою яркую жизнь в черный? Ангел, твои раны затянулись?

Глава 52

Лютый

Она осторожно, будто боялась обжечься, протянула руку и прикоснулась кончиками пальцев к кулону.

— Красиво… — Голос её дрогнул, и жена посмотрела мне в глаза: — Ты сам это сделал? — По щекам Лины скользнули две слезинки: — Ты видишь меня вот так?

Не дожидаясь ответа, подалась ко мне и прикоснулась мягкими солёными губами к моим. Прошептала:

— И как мне поверить твоим словам, Лёш? Ты видишь меня ангелом, а я… вовсе не такая. Вот мне и кажется, что ты идеализируешь меня или же принимаешь за кого-то другого. А я… Это просто я. И я просто тебя хочу. Только тебя. Берегового, Лёшку, Лютого или ещё как себя назови, — мне не важно. Для меня ты один. Настоящий. Многогранный. Разный. Но всегда любимый. Вот и вся правда…

— Верь, Ангел, — прошептал я, легко прикасаясь к уголкам ее приоткрытого рта. По губам бежали искры, сердце сжалось в груди от желания выплеснуть чувства, но мне не хотелось спешить. — Я вижу тебя настоящую, а ты прикрываешься шторкой сильной и властной женщины, хотя я знаю, кто там сидит внутри, — приложил ладонь к ее солнечному сплетению и прислушался к стуку сердца. Будто птица под ребрами. Испуганная. Тревожная. Возбужденная. — Нежная маленькая девочка, которой хочется любви и тепла. Жаль, что я умею только обжигать, потому что пламенею рядом с тобой."

"Я внезапно понял, что никого и никогда так не любил, как Ангелину. За пролетевшие секунды приятного молчания, осознал, что Милу почти не вспоминаю. И, оглядываясь назад, не испытываю той острой боли, что жила во мне столько лет.