Неприкаянные

Нигде нет гарантии, что поврежденный камнепадом спуск выдержит их подъем."

"Спохватываюсь, что надо позвонить Шкуратову и включаю сотовую связь.

– Почему вы поплыли без меня?! – ревет в трубку оперативник. – Немедленно поднимитесь в рубку и сообщите мне координаты!

– Д-да, хорошо…

Я бегу в рубку. Дрожащим голосом передаю ему координаты.

–Скоро будем, – рявкает он.

Я бросаюсь обратно к корме. Андрей и его отец уже выбираются на берег. Я вижу, как Андрей дергает поручни поврежденной лестницы, пробуя ее на прочность. Задирает голову вверх, проверяя, не сорвется ли случайный камень.

Один за другим, они с отцом взбираются наверх по лестнице и исчезают за лавочкой в саду. Я смотрю им вслед с тревогой и страхом. Кажется, мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Мысленно я умоляю Андрея и его отца только об одном – вернуться обратно на катер целыми и невредимыми.

Глава 20. Афинский

Жутко неудобно ходить по земле босиком и в мокрых плавках. Но моя душа мечется от отчаяния. Наконец я в том месте, где от нас прятали Дину. В месте, где она провела последний год своей жизни, и где выносила своего мальчика.

Лавочка у спуска к небольшой полосе пляжа, цветущий яблоневый сад… если бы это место попалось мне на глаза просто так, я бы подумал, что это – рай на земле. Но нет. Сейчас для меня это ад.

Я задираю голову наверх. Надстроенная мансарда пылает ярким пламенем. Не дожидаясь отца, я бегу к входной двери. Как странно, она не заперта. Как будто кто-то ждал гостей.

– Андрей, подожди меня! – слышу голос отца за спиной.

– Нет, пап! Я пойду один! Я должен убедиться, что в доме никого нет!

Не дожидаясь ответа, я врываюсь в помещение. Все вокруг заполнено сизым дымом.

Судя по всему, я попал на кухню. За ней роскошная столовая в белоснежных тонах. Окна в пол с видом на бухту. И белоснежная лестница на второй этаж. Все заволокло дымом. Я бегу через просторный холл, распахиваю одну за другой двери и не своим голосом зову Эрика.

– Эрик! Эри-и-ик!

Нигде ничего нет. Нет вещей, нет предметов, используемых в быту. Везде пусто. Такое ощущение, что здесь никогда никто не жил. Или съехал, забрав с собой вещи.

Глаза слезятся от дыма. Становится жарко, и совсем нечем дышать.

Я взбегаю на второй этаж, толкаю плечом дверь.

Все пылает. Пылают вещи в шкафу, пылает круглая кровать. Огонь очень быстро пожирает пространство. Отец прав, мансарда надстроена из легковоспламеняющихся материалов.

Заглядываю в ванную, там тоже пусто. Понимаю, что надо уходить, иначе обрушатся перекрытия. И тут под ногами замечаю фотокарточку, сделанную на полароид. С одного конца она обгорела, а с другого нет. Я поднимаю ее с пола и быстро выхожу. Дышать уже почти невозможно.

Сбегаю вниз по лестнице, и слышу, как за спиной обрушивается дверь.