Неприятности в старшей школе

Ты мог бы быть таким до этого момента. Но не надо стоять и плакаться тут об этом, мальчик. Мы оба знаем, что теперь ты стремишься к другой награде. И сейчас мы говорим не о том, чего ты хочешь, а о том, кого. И именно я позабочусь, чтобы это случилось.

– Ага, чтобы защитить того, на кого вам должно быть плевать.

– Не начинай опять нести свою херню, – огрызается Перкинс.

– Я не понимаю, на что вы рассчитываете! – качает головой Коллинз. – Они никогда не пойдут на это.

– У них не будет выбора, – возражает Перкинс. – Ролланд Брейшо сделает все, как надо. Почему, ты думаешь, она здесь?

– А если не сделает? – спрашивает Коллинз. – Что, если по какой-то причине его план окажется иным, чем мы предполагали?

Перкинс фыркает, он излучает абсолютную уверенность.

– Она сама сделает этот выбор, когда узнает альтернативу.

Какого. Хрена.

Сердце начинает громко колотиться у меня в груди, пока я пытаюсь понять, о чем они говорят. «Она», о которой они говорят, – это, надо полагать, я.

Так у Ролланда есть планы на меня?

Коллинз отходит, хмурясь все сильнее.

Я снова прячусь за угол, вжимаясь в стену.

Какого хрена тут происходит? Неужели Перкинс и вправду думает, что я предпочту Коллинза моим парням?

И с чего он это взял, интересно?

К черту Коллинза, к черту Перкинса и к черту Ролланда Брейшо!

– Тебе пора уходить, пока они не пронюхали, что ты здесь. Ролланд сделал твой трансфер сразу же, как только его сына отправили в тюрьму. Ручаюсь, один из их смотрящих заметил тебя в ту же секунду, когда ты вышел их машины, – предупреждает его Перкинс.

Коллинз ничего не отвечает, но я слышу звук удара кулаком о шкафчик, который разносится эхом по пустому коридору, а потом удаляющиеся шаги и хлопающая дверь.

Я жду минуту или две, чтобы удостовериться, что они ушли, а потом продолжаю свой путь в женский туалет.

Как только я вхожу в него, меня хватают за запястье, разворачивают и швыряют в длинное зеркало.

Я пытаюсь оттолкнуть Коллинза, но он хватает меня еще крепче и швыряет во второй раз, из-за чего моя голова опять ударяется об уже разбитое стекло.

Я вскрикиваю от боли.

Он делает это снова, и мои мышцы начинают сдаваться – я упираюсь ногами, чтобы стоять твердо.

Мои веки подергиваются, и я на мгновение зажмуриваюсь, пытаясь заново сфокусироваться.

Теплые струйки бегут по моей шее и спине, пропитывают мою футболку, пока вся она сзади не становится мокрой от крови.

– Что, сейчас ты уже не такая непрошибаемая, да? – Коллинз упирается своим лбом в мой, и моя голова снова упирается в осколки. – Признай, Рэй, как бы жестко ты себя ни вела, в скольких бы боях ни участвовала, ты всего лишь чертова девчонка. И всегда будешь слабее мужчины.

– Не вижу тут никакого мужчины, – хриплю я.