Недостойная

Тысячу раз я находилась наедине с мужчинами, тысячу раз они даже голыми были, но никогда мне не было так… странно… Щёки горели, словно в пламени Геенны, страх и ожидание чего-то неизведанного накатывали поочерёдно, смущая меня, и хотелось убежать…

Но Арчибальд держал крепко.

— Энни… — выдохнул он, в последний раз заглянув мне в глаза с требовательной надеждой, а через секунду уже целовал. Ласково и нежно, но не менее требовательно, и, прерываясь, шептал: — Моя Энни, моя…

Я не могла его оттолкнуть, да и не хотела.

Конечно, не каждая девушка мечтает о принце, но о любви — каждая.

— Прости меня, я не удержался. Но ты ведь уже всё поняла по лилиям? — спросил его высочество, отпуская мою талию и обхватывая ладонями лицо. Он смотрел прямо в глаза — тревожно, но радостно.

— Да, ваше…

— Арчибальд. Хватит, Энни… Я человек, а не титул.

— Я знаю. — Мысли путались и никак не хотели складываться в слова. — Я просто боюсь, что…

— Не бойся.

Да… совсем маленький шаг в большую пропасть.

Но ладно. Может, в этом и есть моя судьба? Упасть в бездну.

— Хорошо, — вздохнула я, и улыбка принца стала шире. — А… за вино-то вы…

— Ты.

Я еще раз вздохнула.

— Ты. Не будешь извиняться?

— Буду. Но не за вино, а за то, что не сказал тебе о его свойствах. Я обещаю, такого больше не повторится. Останешься?

Я кивнула, всё-таки делая свой первый маленький шаг навстречу глубокой пропасти.

Спектакль оказался музыкальным и был настолько интересным, что я не отлипала от сцены все два часа, пока он шёл.

После Арчибальд довёз меня до общежития и, поцеловав на прощание руку, как в прошлый раз, поинтересовался, пойду ли я с ним завтра в Императорскую оранжерею.

Ещё один козырь. Все знали, что во дворце существует оранжерея с редкими видами растений, но побывать там могли только аристократы, получившие разрешение у императора лично. Просто потому что это был не сад, а нечто вроде лаборатории, где маги-биологи изучали свойства растений и ставили эксперименты с новыми видами.

Разве я могла отказаться…

А в комнате меня вновь ждали белые лилии. И записка.

«До завтра, моя Энни».

Судя по тому, что лилии успели раскрыться — значит, простояли в вазе не менее двух часов, — Арчибальд написал это еще до получения моего согласия на прогулку.

Я вздохнула и подошла к большому настенному зеркалу, что висело возле входной двери.