Недостойная

Арманиус молчал несколько мгновений, а когда заговорил, то делал это медленно, словно обдумывал каждое своё слово.

— Эн, то, что я тебе сообщил — это максимум того, что я могу сказать. На мне печать молчания, которую поставил император. У моего дела гриф «секретно».

Я так удивилась, что, кажется, даже чуть приоткрыла рот.

— Но… Что секретного может быть в демонах Геенны?!

Он молчал, и теперь уже явно не собирался отвечать на поставленный вопрос.

А я лихорадочно размышляла.

Значит, печать молчания императора… Получается, Арманиус знает то, что нельзя рассказывать.

Какая-то ерунда, мне не нужны никакие секретные сведения — только описание событий! В конце концов, моя работа не менее важна, хоть у неё и нет никаких секретных грифов!

— Эн, — продолжил архимагистр, и голос его показался мне на удивление мягким, — поверь, мои воспоминания ничем тебе не помогут. Да, ты поймёшь, почему так случилось, но… Ты не сможешь никак использовать эти знания.

— В смысле?..

— В смысле — тебе не позволят разглашать тайну изменившегося резерва.

— А как лечить, если…"

"— Таких пациентов, как я, больше не будет, — покачал головой Арманиус.

 — Я уверен в этом. Но если вдруг я ошибаюсь… Никак, Эн. Меня нельзя вылечить.

Мне захотелось его придушить.

— Опять вы с этими похоронными настроениями! — возмутилась я. — Знаете, что… Врач здесь — я, а не вы! Я буду решать, можно вас вылечить или нельзя!

Ректор улыбнулся, и эта улыбка… неважно, что глаза остались мутными, а кожа на лице обожжённой — улыбка была замечательная. И преобразила лицо Арманиуса так, что моё сердце вновь остановилось второй раз за сутки.

— Я не спорю. Решать будешь ты, Эн.

И голос такой мягкий… Защитница, я не узнаю своего ректора.

«Своего»… Мечтательница. Неисправимая.

— Что у вас с меткой университета? — пробормотала я, пытаясь сгладить неловкость сменой темы.

— Не знаю, не вижу. Смотри сама.

И Арманиус протянул мне запястье левой руки.

Я резко выдохнула и закусила губу. Метка… её практически не было. Очень слабый рисунок — книга, меч и перо. Практически незаметный…

— Судя по твоему вздоху, метки почти не видно. Я прав?

— Да.

Мне было больно. Больно оттого, что я не знала, как это исправить.

Как сделать так, чтобы Арманиус не потерял своё ректорство.

— Демоны… — Архимагистр вдруг приподнялся и чуть коснулся пальцами той руки, где была метка, моего запястья. — Эн, не расстраивайся. Всё хорошо. В конце концов, мне всегда не слишком-то нравилось быть ректором.

Да, про нелюбовь Арманиуса к своей должности ходили легенды. Но всё равно…

— И потом, она ведь еще не исчезла. Вот когда исчезнет, тогда уж я буду думать, что делать дальше, кем работать, если я не смогу быть ни ректором, ни охранителем.