— Это просто невероятно! — продолжал бушевать главврач. — Я десять лет носился с девочкой, как кошка с котёнком, занимался с ней, тащил её, и только она начала расцветать — я решил её прихлопнуть! Да в жизни я не слышал подобной бредятины!
— О, — Дайд расплылся в улыбке, от которой Берту стало не по себе, — не поверите, какую бредятину приходится выслушивать мне по роду службы. Эта история не лишена смысла.
Валлиус возмущённо надулся, а дознаватель, не обращая внимания, продолжал говорить:
— Всё предельно просто. Вы, как и Асириус, аристократ, и не хотите, чтобы в конечном счёте разработка безродной простушки Эн Рин досталась этой самой простушке.
— Естественно.
— Спасибо, — то ли поблагодарил, то ли съязвил главврач. Цветом лица он уже напоминал то ли помидор, то ли свёклу.
— Идём дальше. Чтобы Эн пришла в определённое место в парке общежития, Байроном было совершено на неё небольшое ментальное воздействие.
— Да хватит уже! — почти заорал Валлиус. — Что ты хочешь этим сказать, Гектор? Мне пора паковать вещи?
Дайд улыбнулся.
— Нет. Я хочу сказать этим, что если бы преступление было спланировано именно так, с вашим участием, в него поверил бы даже я.
— А оно было оказано? — с интересом спросил Берт.
— Предположительно. Но узнать это точно невозможно. Следы бы остались, но снос памяти, извините за каламбур, снёс и всякие следы возможного воздействия. Я делаю такой вывод, потому что девушка пошла в ту часть парка с утра пораньше, хотя должна была идти к вам, архимагистр.
— Он мог и доложить, — проворчал Валлиус. — Макс Мортимер, заведующий хирургией — человек, заинтересованный исключительно собственно в хирургии. Ему ключи и прочие бытовые предметы — до глубокой лампочки, засунутой в…
— Я понял это, — Дайд криво усмехнулся. — Через пару минут допроса он сказал, что должен идти, потому что у него там перитонит.









