1
0Мой взгляд приковывается к солидному бугру, обтянутому белым бельем, в районе ширинки.
Моя своевольная задница ноет, что все интересное происходит без нее.
Но не долго.
Одним движением Михаил снимает меня со стремянки и забрасывает себе на плечо. Плотоядно поглаживая мою пятую точку, он несет меня на второй этаж. Нет, я так легко не сдамся! Мне в голову приходит побрыкаться, и получаю увесистый шлепок по попе.
— Госпожа дизайнер, не стоит усугублять. Я и так еле сдерживаюсь, — рыкает на меня Юдин, но в его голосе только предвкушение. Создается впечатления, что накажут меня в любом случае, даже если я буду само послушной девочкой на земле.
В воображении проскальзывает картинка, как бы это могло быть, накажи меня Михаил. По-взрослому, без сантиментов.
Не удивительно, что меня предупреждения Юдина не останавливают, и я действительно нарываюсь.
Обзор перед глазами смазывается на секунуду, и вот меня уже усаживают на пояс и прижимают спиной к стене.
— Я не…
Рот мне закрывают поцелуем, и на какое-то мгновение я теряю связь с внешним миром. Карающий, яростный, подчиняющий, такой же не нежный, как и тогда в лифте, этот поцелуй срывает мне башню.
— Маринка, если ты не остановишься, — выдыхает Михаил мне в губы, — я трахну тебя прямо тут.
Я должна остановиться? Это все он затеял! Я кусаю его за губу.
— Не дойдем, — шипит Юдин. — Сама напросилась.
А дальше начинается кино для взрослых."
"Опьяненная страстными поцелуями, я не сразу ощущаю, что боковая молния комбинезона расстегнута, и в нее проскальзывает Юдинская рука, хозяйским жестом сжимающая мою задницу. Зато, когда пальцы добираются до влажных трусиков, я чувствую мгновенно, потому что Михаил не медлит.
И секунду спустя во мне оказываются указательный, а затем и средний, большой ложится на клитор.
Словно острый разряд пронзает меня, стоит Юдину начать двигать рукой. Я постыдно теку и кусаю губы.
— Давай, Марин, не молчи, — горячий шепот опаляет мое ухо. — Ты мокрая для меня. Ты меня хочешь. Пока не попросишь, я не дам тебе десерт.
Черт, да! И вот так, и еще раз! Глубже!
Мы прижимаемся друг другу кожа к коже, его рука готовит меня, чтобы я могла принять в себя его член, а места ему нужно много, мне в бедро упирается нехилый такой стояк, который вызывает у меня трепет.
— Какая же ты тесная и нежная, как я и мечтал, — бормочет он почти несвязно и усиливает напор на бедную киску, утопающую в смазке. — Ну же, госпожа дизайнер, сдавайся. Я хочу тебя сзади.
Я тоже хочу меня сзади, но сдаваться не в моих правилах.
Кончаю я, вцепившись зубами в плечо Михаила, но не проронив ни звука, если не считать судорожных вздохов и прерывистого дыхания. Под закрытыми веками стреляют фейерверки, на секунду меня словно оглушает.
