4
0Светка, я же просил позвонить, если будет плохо. Когда ты ела нормально последний раз? Сколько спала?
– Я пью таблетки, и у меня чудесный врач. Говорю же: терпимо. Давай сначала разберемся с Андрюшкой. Ты же понимаешь, что мне его надолго ни с кем не оставить.
Но такси приходится дважды останавливать, прежде чем мы приезжаем в клинику и попадаем в отделение детской хирургии. К нашему приезду уже готова отдельная палата, персонал действует слаженно и четко, и мне еще раз повторяют, что операция назначена на десять утра, и просят подготовить маленького пациента.
Похоже, здесь не знают, кто мы для профессора Шибуева, и я решаю, что так лучше. Однако очень удивляюсь, когда полчаса спустя молоденькая медсестричка просит меня расписаться в документе:
– Светлана Анатольевна Шибуева? Распишитесь, пожалуйста. Это необходимое условие. Андрея Павловича я уже попросила.
Вот так-так. Выходит, что знают, но лишних вопросов не задают. Не удивляются количеству игрушек и книжек (возможно, я и переборщила, собирая сумку, но мне кажется, что сыну так спокойнее), и тому, что Андрей, вдруг появившись в палате, просит медперсонал оставить нас одних.
– Света, сейчас я заберу Андрюшку – не вздумай нас ждать в коридоре. Скоро придет старшая медсестра, я попросил ее ввести тебе внутривенно препарат – ложись, отдохни. Мне так будет спокойнее, – отвечает неожиданно твердо, когда я пытаюсь ему возразить, что не собираюсь лежать в то время, как оперируют моего ребенка.
– Но, Андрей…
– Хоть раз в жизни послушай меня, Уфимцева, иначе я принудительно сделаю инъекцию сам! Я лучше знаю, что тебе сейчас надо!
Андрюшка кажется таким маленьким и беззащитным, испуганным большеглазым мальчиком, когда Андрей, спокойно улыбаясь, подходит к нему, сидящему у меня на коленях, и поднимает на руки:"
"– Пойдем, малыш. Мы обещали с дедом Пашей тебя починить, помнишь? И раз уж дали слово, то надо его держать! Иначе мужчинам поступать нельзя. Пусть мама отдохнет, хорошо? А мы скоро вернемся.
Когда Шибуев выходит из палаты, он не видит, как мы с мальчиком смотрим друг на друга. Так, словно делимся откровением. Мамой я себя не называю, и пусть Андрюшка уже слышал это определение от других, именно слова Андрея заставляют его по-особенному посмотреть на меня.
* * *Время тянется бесконечно долго. Первый час, за ним второй… В коридоре хирургического отделения довольно тихо, лишь изредка мимо проходит кто-то из пациентов или медперсонала, замечают меня, но ничего не говорят. Здесь привыкли к беспокойным родителям.
У стены и в широкой нише с высокими окнами расположены удобные кресла, но я от волнения не могу найти себе место и, конечно же, не разрешаю медсестре сделать мне инъекцию. Прошу ее повременить с просьбой Андрея – я просто не смогу сейчас лежать.
