8
0Снова сжимает жадно, словно бежит от боли. В какой-то миг отстраняется, чтобы сесть на колени и закинуть мою ногу себе на плечо. Продолжает брать меня, глядя в глаза, но этого мало, и сильные руки притягивают мои бедра навстречу подкатившему удовольствию…
– Кончил?
За рваным вдохом следует признание:
– Да.
Андрей смотрит на меня знакомым, осмысленным взглядом. Я жду секунду и отвешиваю ему пощечину.
– Света…
Еще одну. Крепкую и увесистую, без истерики. Просто ставлю точку.
– Слезь с меня, Шибуев, – шиплю, – пока я тебя не убила!
– Светка…
Я встаю с кровати и ухожу на кухню.
Андрей идет следом. Смотрит, как я поднимаю с пола белье и надеваю его прямо на то, что осталось во мне от него. Натягиваю бюстгальтер и платье.
Он пробует меня остановить, обнять…
– Света, не нужно, оно же рваное."
"Но я решительно отталкиваю его руку прочь.
– Пусть. Какая разница. Сейчас я все равно чувствую себя грязной.
– Прости меня, Светка, я идиот. Никогда такого не было. Слышишь? Ни с кем!
Я направляюсь в прихожую и надеваю туфли. Беру с полки сумку и ключи от машины. Стараюсь не смотреть в зеркало, чтобы не запомнить себя такой.
– Шибуев, я не хочу знать, как у тебя было с другими. И ты действительно идиот.
– Не уходи! Я все исправлю! Света!
– Не смей меня трогать! – предупреждаю его желание меня обнять.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него – уже не того Шибуева, каким я его забрала из больницы, теперь он ожил. Сейчас он – образчик мужской красоты, иначе и не сказать.
И этому образчику вполне по силам справиться со всем самому.
– Как? Вылижешь с ног до головы? Или еще раз разложишь? А может, снова расскажешь мне о пользе секса, друг? Сегодня я привела тебя в чувство, а кто будет в следующий раз? – Он сглатывает, а я добавляю:
– Андрей, все что я хочу – это уйти, принять душ и все забыть.
– Останься, я найду слова, обещаю.
Я берусь за ручку двери и выхожу из квартиры.
– Не надо. Если я останусь, нам придется с тобой напиться, потому что мне сейчас так тошно, что жить не хочется.
* * *POV Андрей
Уже прошло несколько дней с тех пор, как ушла Светка, а ее слова до сих пор звучат в голове справедливым упреком. И тоска не проходит, грызет душу, преследуя ночами. То ли вина тому причиной, а то ли раскаяние. Только зудит под кожей чувство, что потерял что-то важное, жизненно необходимое.
И днем не всегда удается забыться.
– Андрей Павлович, золоторукий вы наш, ну сколько можно? Сил же нет на это смотреть!
Закончился рабочий день, я уже переоделся и стою в ординаторской в футболке и джинсах, собираясь уходить. На столе истории болезней моих пациентов, и я еще раз пересматриваю их, чтобы ничего не забыть, оставив отделение Павлюкину и Гарькушину.
