5
0Но если у меня будет муж такой же бабник, как ты, я или возненавижу его, или сама повешусь. Моя гордость собственницы этого не перенесет. Тебе тоже не нужны проблемы. Давай просто забудем, хорошо? Представим, что все это нам приснилось. Вино иногда и не таким фантазиям способствует.
Сказала, а у самой щеки вспыхнули от воспоминаний. С другом такого не вытворяют. Вот разве что во сне.
– Как скажешь, Света. Хотя, знаешь, такое сложно забыть. Я и сейчас тебя хочу.
Он говорит это, оставаясь серьезен в лице, но ловит мое запястье и притягивает к себе. Обнимает рукой под ягодицами.
– Сахарочек, мы обязательно все забудем, обещаю, – сладко шепчет. – Потом. А сейчас я еще разочек хочу с тобой уснуть. М-м, Светка-а…
Пальцы у Шибуева – длинные и чуткие пальцы хирурга. Такие умеют ласкать и говорить с телом особым языком, пробуждающим в нем жизнь. Они забираются под покрывало и ползут по ноге. Касаются самых интимных мест. Их напору так трудно устоять, и я чувствую, как горячая волна возбуждения затапливает меня с головой.
– Пожалуйста, Андрей, отпусти. Мы не должны…
– Не могу.
Мы уже не пьяны, и когда он входит в меня, я обещаю себе, что это в последний раз.
* * *POV Андрей
– Здравствуй, сынок! Ну, как все прошло? Как свадьба? Отшумела?
Я захожу в свой дом – в дом моих родителей, разуваюсь, сбрасываю с плеч пиджак и нахожу мать на кухне. Она сидит у стола, закинув ноги на соседний стул, и что-то печатает в ноутбуке. Повернув голову, бросает на меня короткий взгляд из-за очков и снова возвращается к работе.
Для родителей я был на свадьбе друга. Чем не версия?
– Отлично, ма. Невеста была просто красавица. Так и хотелось съесть!
Я целую мать в щеку, и на этот раз она грозит пальцем:
– Но-но! Смотри мне, Андрей, не натвори дел! Ох, – вздыхает, – поскорее бы ты уже и сам женился. Мы с отцом не молоды, внуков хочется. Вот Аллочка, чудесная же девушка, и так тебе подходит. И умница, и красавица, и врач, что немаловажно! – делает ударение на последнем слове. – А фигура какая! Я уже молчу о том, как хорошо ее семья к тебе относится.
Я сажусь на стул и откидываю плечи на высокую спинку. Расстегиваю рубашку на груди.
– Не начинай опять, ма.
– Но ты же ничего не хочешь слышать! – возражает мать.
– Не хочу. Меня не впечатляют скучные сухопарые девственницы. Я люблю жизнь.
– Господи, Андрей! – восклицает родительница. – И в кого ты у нас такой?
– Какой?
– Обормот!
– Ну спасибо, родная, – я смеюсь, глядя на мать. Она тоже улыбается, но ей не все нравится, и я вижу грусть в ее глазах.
