9
0
— А ты не так глуп, как кажешься, — одобрительно кивнул я. — Не бойся, Геннадий, Найдем мы всех Потрошителей, Гусевых и Березовых вместе взятых. И будешь опять спокойно проходить практику в своем роддоме.
— Не знаю… — тихо пробормотал Берг. — Смогу ли я после всего, что случилось, вернуться туда.
— Верь мне, Гена.
— А меня вы завтра точно заберете?
— Точно…
* * *Я поднялся на нужный этаж тихой неприметной панельки и остановился возле двери конспиративной квартиры. Прислушался, огляделся. Постучал условным стуком — три коротких, два длинных. Через минуту щелкнул замок, и на пороге появилась могучая фигура в тельняшке.
— Привет, Григорич, — сказал Березов и поспешил закрыть за мной дверь.
— Как устроился? — спросил я и прошел в единственную комнату с наглухо задернутыми шторами.
— С божьей помощью, — хмыкнул вояка. — Ну, и с твоей, конечно.— Спасибо за ключик от наручников. Не буду говорить, где я его прятал, когда в камере сидел. Но на квартире у адвоката, как и договаривались, крышку сливного бачка сдвинул, чтобы не поняли, откуда ноги растут.
— Отлично, — кивнул я. — Все так и считают, что ключ ты в туалете нашел. И думают, что такси тебе сообщник вызвал.
— Да, там машина так удачно подвернулась. Пассажира ждала. Я заскочил и прикинулся тем самым пассажиром. Правда, потом пришлось зайцем проехать. Да ничего, таксопарк не обеднеет. Доскочил до Набережной, а там переулками в город вернулся. Запутал след.
— Я тут тебе сухпай принес, — протянул я Березову авоську с завернутыми в газету продуктами (колбаса, сыр, хлеб, макароны, тушенка).
— Спасибо, я уже в магазин сходил.
— Какого хрена, Саня? — зыркнул я на него. — Ты в розыске. Город на ушах, а ты по улицам шастаешь? Я же тебе сказал — из дома не выходить!
— Виноват, начальник.
— Не называй меня так.
— Но ты ведь меня потом один хер посадишь.
— Ты дал слово офицера, — кивнул я. — Когда все закончится, вернешься в камеру.
Березов не дрогнул и не сводил с меня взгляда..
— И ты мне веришь?
— У меня просто нет выбора. Мы должны выманить Потрошителя. Это для меня важнее, чем убийство адвоката и Дицони. И потом… Я разбираюсь в людях. Возможно, ты первый преступник в моей жизни, которому я верю.
— Странный ты, Андрей… Рассуждаешь так, будто сто лет прожил.
Он показательно оглядел меня с ног до головы. Мы сели на диван возле журнального столика, на котором стояла сковородка с жареной дымящейся картошкой — не успела остыть во время нашего короткого разговора — проверки статуса кво на прочность. На изрезанной почти до дыр деревянной разделочной доске белели ломтики сала с розовой прослойкой. Рядом примостились два граненых стакана и бутылка водки.
— Выпьешь, Андрей? — спросил вояка, похоже, он меня ждал.
Я на секунду задумался.
