16
0
— Кажется, она не в курсе, — неожиданно произнесла Одетт, которая всё это время молча за нами наблюдала. — Такое ощущение, что вы говорите о разных вещах.
— Мне тоже так кажется, — вздохнула Селина и подала мне газету. — И это очень странно.
Большую, узорчатую рамочку с завитушками и жирным текстом внутри было очень трудно не заметить. Она притягивала взгляд, обращала на себя внимание. Прочитать поздравления тоже не составило труда. А вот с осмыслением всё было намного сложнее.
У меня в голове никогда не было такого грохота. Такое ощущение, что там началась глобальная перестройка, в связи с полученной информацией. Потому что в нормальном состоянии осмыслить прочитанное было просто невозможно.
— Это что? — прошептала я, взглянув на подругу.
— Объявление о вашей с Леонардом помолвке и скорой свадьбе, о которой ты явно была не в курсе.
— Н-нет! — Я снова взглянула на газету. — Великие! Этого… этого просто не может быть. Я не понимаю, как и зачем? Я вообще ничего не понимаю. Это какая-то ошибка или розыгрыш.
— На розыгрыш похоже мало, — заметила Одетт. — Сплетник дорожит своей репутацией и с потолка такие сведения не берёт. Боюсь, всё очень серьёзно.
— Значит стоит вернуться в особняк и всё узнать самостоятельно, — решительно произнесла Селина.
— Дерек будет против, — заметила молодая девушка, не делая попыток остановить невестку.
— Ничего, я сама с ним разберусь. Но стоять в стороне, когда дело касается моего брата и лучшей подруги, я не могу. Айола, ты как?
— Феерично.
Грохот в голове стал стихать и сейчас я не знала, чего хочу больше: сбежать в Изгар или вернуться в Сангориа, найти Торнтона и отвесить ему еще одну пощечину. Кровожадные мысли об убийстве пришлось на время отложить в сторону, трупы не разговаривают. А я хотела узнать, что именно двигало графом, когда он решался на такое. Вот выясню, а потом можно будет и пустить кровь.
Селина не стала откладывать дела в долгий ящик. Благодаря её влиянию и социальному статусу мы оказались в особняке уже через три часа, где меня ждали еще одни новости и не слишком радостный приём.
— Ты! — Элодия вылетела в холл, стоило мне только войти внутрь особняка. Такое ощущение, что она ждала меня у окна. — Ах ты, лицемерная дрянь!
И бросилась на меня с кулаками. Признаюсь, зрелище было то еще: золотистые волосы торчали в разные стороны, глаза сверкали от ненависти, а лицо перекосила гримаса гнева.
Защита на этот раз сработала как надо, и дорогая кузина с громким хлопком отлетела в сторону, падая на пол. Надо сказать, такое болезненное приземление нисколько не ослабило желание девушки и дальше посылать проклятья в мою сторону:
— Лицемерка! Лгунья! — кричала она, растирая по лицу горючие слёзы, размазывая уродливыми потёками косметику.
