8
0Лишь крепкие настойки и лекарства целителей из Академии помогали забыться беспокойным сном до утра.
Муж осторожно приземлился в соседнее кресло, слегка сморщившись от боли, лихорадочно прижав руку к груди, там, где в вырезе воротника белела чистая повязка. Трость он поставил рядом и только тогда впервые взглянул на меня.
Медленно и очень пристально всматривался в каждую черточку на лице, замечая изменения и молчал."
"Селина утром принесла мне зеркало, поэтому я знала, что выгляжу сейчас не очень хорошо: пожелтевшая кожа, обескровленные губы, синяки под покрасневшими и воспалёнными глазами, которые сейчас были так чувствительны к яркому свету. Поэтому в моей комнате всегда были задёрнуты шторы и царил полумрак.
— Интересный способ извести себя, — неожиданно тихо произнёс Леонард, нарушая тишину.
Я ждала, когда муж заговорит, но всё равно вздрогнула.
— Ты тоже выбрал своеобразный способ отблагодарить меня за своё спасение.
— А с чего ты решила, что я тебе благодарен?
Ну вот, минута разговора, а Торнтон уже поставил меня в тупик и вывел из равновесия.
— Ты считаешь, что не за что?
Даже обидно стало. Я чуть не погибла, провела опасный ритуал, собиралась отдать свою жизнь за его, почти отдала. А он…
— С чего ты решила, что я захочу жить без тебя? — неожиданно глухо спросил Леонард.
— Я… кхм… А почему бы и нет?
— А почему ты не захотела жить без меня?
Розовый румянец на фоне пожелтевшей кожи… наверное это выглядело потрясающе, особенно с покрасневшими глазами. Просто монстр из детских сказок.
— Не знаю. Действовала по инерции. Наверное, дар искрящей сработал.
— Врёшь.
Мне пришлось стиснуть зубы и мысленно посчитать от одного до десяти и обратно.
— Может и так, но какой смысл в этом разбираться?
— Смысл есть во всём. Селина сказала, что по целительству у тебя была тройка, которую тебе поставили больше из жалости, а не за твои навыки.
— Не всем дано быть целителями. И ты отлично знаешь, что мои увлечения были иного характера.
Я покраснела еще сильнее, на этот раз от смеси злости и смущения.
— Получается, что ты сознательно пошла на такой риск, попыталась спасти меня страшной ценой… И дело ведь не в долге, Айола.
— Что ты хочешь услышать от меня, Элкиз? — устало спросила я. Препираться с мужем совсем не хотелось.
— Правду.
— И в чем же, по-твоему, состоит эта правда? Ты решил, что я так сильно в тебя влюбилась, что потеряла голову, забыла обо всём, рисковала собственной жизнью и всё это для того, чтобы спасти тебя?
— У тебя есть другие объяснения?
Невозмутимый, педантичный, хладнокровный и циничный. Ох, как же сильно он меня сейчас раздражал. Но я тоже умела задавать сложные вопросы.
— Ты ведь приходил ко мне? Четыре дня назад. Ты приходил ко мне.
— Да, приходил, — не стал отрицать Леонард.
