Наследница сиротского приюта

И если у тебя возникли какие-то проблемы или недопонимание со сверстниками, или ребятами постарше, то со мной незазорно поделиться. Я не пойду выяснять, кто прав, а кто виноват, но могу дать тебе совет. А печенье мы тебе соберём, и ты сможешь угостить остальных детей. Хорошо?

Маркус кивнул, а когда кулёк был у него в руках, он посмотрел на свои руки и, глядя мне в глаза, поделился:

— Булочки с маком не приносят за наш стол, мама. Няни и помощницы, помогающие с уборкой поместья, кушают то же, что и мы. А учителя и директриса питается по-другому. А все эти дети сидят, смотрят, как кто-то из вас намазывает масло на хрустящую булочку, и тихо шепчутся.

Они тоже хотят булочку. И масло.

Я вернулась на своё место, чуть не промахнувшись, и молчала, какое-то время переваривая эти чудовищные слова.

Уточнила, с ужасом понимая, что даже не проследила за таким важным моментом. Не для этого я так долго вытаскивала сына из защитной раковины, чтобы сейчас опять вернуться к недоверию.

Хотя чего я хотела? Это были жестокие временя, хотя, казалось бы, девятнадцатый век, да ещё и магическая Англия. Здесь с едой было проще, она обходилась магам дешевле.

Вспомнила о требовании к приюту, которые обозначила ещё моя двоюродная бабушка: доля обычной еды, доля волшебной, ритуалы, которые должны были учить и проводить с детьми. Всё это было направлено на увеличение магии у детей, именно для этого приют и создавался.

Поделилась с сыном тем, что успела тогда прочесть у деда, и спросила, как они в целом питаются, получают ли кроме обычной еды, магическую. На что тот пожал плечами, но ответ у него имелся. Оказалось, что сын успел неплохо сдружиться со сверстниками."

"— Я пока не пробовал, но говорят, что раз в месяц готовят из магических продуктов.

Ты не переживай, мама, нас кормят сытно, но очень просто. И если бы все ели одинаковое, не было бы так обидно. Особенно тем, кто помладше. Малыши до шести едят отдельно, говорят, у них питание лучше. Те, кто попал сюда малышами, говорили, что раньше было лучше. С шести лет мы едим все вместе, со взрослыми. С десяти дети начинают больше работать. Старшаки, те, кто с двенадцати, могут и до темноты трудиться. Но кормят всех достаточно.

Я старалась подавить гнев, чтобы сын не пугался зря, и уточнила:

— А про ритуалы дети тебе рассказывали? На праздники их водят к источнику? В ритуалах старшие участвуют?

Маркус заморгал сначала непонимающе, а после снова попытался закрыться от меня.

В глазах его промелькнул страх. Вот это мне точно не понравилось, очень не понравилось. Правдами и неправдами я добилась ответа, и он мне не понравился ещё больше.

Тихо, с паузами, неуверенно, но сын рассказал то, что повергало в шок:

— Некоторые дети участвуют в ритуалах. Тем, кому исполнилось двенадцать, уже выполняют другую работу.