Наследница сиротского приюта

И всё бормотала, что не позволишь ему, моему отцу, сломать мне жизнь, и жизнь моих детей. А, ты же письмо написала деду своему, лорду Хэнли. Но ответа пока нет. Только он и сможет снять эту метку, если решит взять меня в такой славный род.

С какой гордостью сын рассказывал об этом. Я поняла, что Энн была влюблённой дурой, проворонив свою жизнь и будущее. А ещё я вспомнила то самое, последнее её воспоминание. Она и правда написала письмо деду и главе основного рода Хэнли, чьей ветвью, хоть и не основной мы и являлись.

Мало того, она поставила на это письмо всё, написав, что в Маркусе недавно проснулся дар интуита-зельевара.

И какой сильный. Какой бы наивной Энн не была со своим первым и единственным мужчиной, и как бы мерзкий альфонс её не опаивал, сына она хотела спасти. Любой ценой. Я помнила, Энн написала и о том, что муж её отравил, а она вернула ему возвратку.

Майкл Морган, муж Энн, самой судьбой должен был получить ответ на своё преступление. И он его получил. Нам же оставалось ждать ответа главы рода.

Я поделилась сомнениями с сыном. После отправления письма, а его Энн отправила быстрой магической почтой, прошло достаточно времени, и я пробормотала:

— Уже пятый день пошёл после отправки письма, Маркус.

Есть ли смысл надеяться? И что нам принесёт внимание такого человека? Нам бы с тобой сейчас выжить.

На что сын мне ответил:

— Ты сама говорила, что ждать нужно до месяца. Такие дела главой рода быстро не решаются. А ещё говорила, что он наверняка втихаря проверит, как я живу. Ты же сама говорила, что я могу остаться один, без тебя, мама…

Поняв, что у сына на глазах набежали слёзы, и он сейчас расплачется, я потянула его за ближайший угол, опустилась, чтобы смотреть ему в глаз, обняла, и на ухо тихо ответила:

— Но ведь я жива, да? Я с тобой, Маркус, и что бы ни случилось, мы выберемся, правда?

Сын, словно заворожённый, кивнул.

Я смотрела Маркусу в глаза, сама улыбаясь сквозь слёзы, но искренне верила, что если не одной, если вдвоём, то жить намного проще. Когда есть тот, кто любит, кто ценит, жизнь становится намного дороже и ценнее.

В этом, новом и опасном мире уже был тот, кто меня любил, и я была искренне благодарна судьбе, что не оказалась здесь одна.

Натянула улыбку и бодро предложила:

— А ведь обычная еда ведь здесь дешевле, чем у нас.

Почему бы нам не закупить продукты здесь, а потом мы пойдём домой и приготовим хорошее мясо, вкусный гарнир к нему, а после и сладкий пирог. Как тебе идея, дорогой?

Маркус кивнул, а на губах его расцвела улыбка. Но после он нахмурился, и тихо ответил:

— Давай только в одной лавке закупимся, в цветочном тупике. Там на нас не будут смотреть так, словно мы грязь. Ты сама говорила, что в Саутгемптоне богатый магический квартал, и обычную еду берут бедняки, в которых магии на унцию.