Трофей

Отец пил всю ночь. В доме витал стойкий запах алкоголя и сигарет. По полу разбросаны бутылки, стаканы, даже окурки. Мила, увидев последние, приглушенно выругалась. Ламинат и ковры испорчены безвозвратно. Она даже в порыве сбегала на кухню за влажными салфетками и попыталась как-то ликвидировать безобразие, но куда денешь прожженные огнем пятна?

Слезы появились потом. Когда отец, проспавшись, с ноги открыл дверь в её спальню, едва ли не сорвав ту с петель, и ввалился с новыми обвинениями. Мила только вышла из ванной, кое-как успела прикрыться полотенцем и халатом.

Отец начал с её туалетных принадлежностей. Нетвердой походкой подошёл к туалетному столику, ногой отпихнул пуфик и одним взмахом руки снес её косметику и духи на пол. Что-то покатилось, что-то рассыпалось и разбилось. Мила впала в ступор. Зажала рот рукой.

Дальше – хуже.

Обвинения, обвинения и ещё раз обвинения.

Мила даже не поняла, в какой момент отец потерял связь с реальностью и несколько раз назвал её именем мамы, да ещё и оскорбительные эпитеты применил – «шлюха» звучало через раз. Мила пыталась вступить с ним в спор, но он начинал кричать и дальше буянить. Сорвал с кровати покрывало, швырнул декоративной подушкой в дочь. Ей пришлось притихнуть. Лишь бы не приблизился… Лишь бы не ударил…

Её молитвы никто не услышал, и отец выдвинулся на неё. Мила не помнила, как сиганула к кровати, как перебежала, утопая стопами в матрасе, по ней. Помнила лишь, что когда бросилась к двери, на полке заметила свою сумку, рядом с которой лежал сотовый. По инерции схватила его и кинулась вниз, босиком по лестнице. Где-то рядом с дверью увидела свои сандалии, нырнула в них, споткнулась, едва не растянувшись на ступенях, но всё же выбежала из дома, ничего не видя перед собой.

Такое с Милой было впервые.

В халате, растерянная, она огляделась по сторонам.

Куда…

К кому…

Без денег.

Мила приказала успокоиться и взять себя в руки. Ничего сверхординарного не произошло. Она на территории своего дома. Ну, подумаешь, отец разбушевался. Наверное, такое бывает. Глотая подступивший к горлу ком, Мила вышла в сад и прошла к заднему крыльцу. Посидит немного тут. Она по-прежнему держала в руках телефон. Единственным человеком, кому она могла позвонить в любое время дня и ночи, был Марк.

Ещё не подумав о том, что Марку, возможно, тоже пока запрещено с ней общаться, она сделала вызов. Шли гудки… Один за другим. Марк не отвечал. Мила сделала повторный вызов. Да что такое. Третий она набрала и сразу же сбросила, потому что до неё, наконец, дошло, что он занят или не может говорить. Пока она трясущими руками пыталась скрыть список вызовов, нажала ещё раз.

Неловкость сегодня - её второе имя. Портачит снова и снова.

Мила плотнее закуталась в халат и шмыгнула носом.