7
0Ей многое пришлось пережить…
– Но, светлый князь, твоя воля выше!
– Не спорь!
Заскрипели половицы. Шаги и голоса стали удаляться. Я открыла глаза и покосилась вслед уходящим. Их было много, но Турчина я узнала сразу, как и того, который приказывал.
– Сначала мы дойдем до Киева и я встречусь с братом, – говорил он. – Святополк должен понимать…
Да это же Глеб, муромский князь, к которому я опоздала!
В памяти всплыл задумчивый голосок мана: «Посмотрим, посмотрим…» – и все мгновенно встало на свои места: и появление печенегов, и их странные поступки, и мое столь чудесное спасение. Ман завлек степняков в глубинку Руси! Недаром его имя идет от обмана да наваждения. Его колдовское умение свело меня с печенегами. Он услышал мое «княжьи ладьи не догнать, как ни старайся» и привел меня к муромскому князю. Жестоко, бездушно, окольным путем, как и полагается нечистой силе… Теперь на его и моей совести смерть Силы с дочерьми, теперь мне грех смолчать.
– Князь! – крикнула я.
Боль сдавила горло, и крик получился слабым, похожим на мяуканье простуженной кошки, однако Глеб услышал и обернулся.
– Она что-то сказала, – произнес он.
Люди вокруг него тоже стали оборачиваться. Но я видела только лицо князя – узкое, с острыми скулами и сросшимися на переносице темными бровями.
– Не ходи к Святополку, князь, – зашептала я. – Он убил Бориса… Он замышляет… Убьет…
– Что она бормочет? – Глеб шагнул ко мне. Турчин опередил его и склонился ухом к моим губам:
– Что ты сказала?
Сил осталось совсем немного. Меня беспощадно тянуло в темноту. Голос срывался.
– Киев… Нельзя… Святополк… Убийца! Борис…
Если Турчин и расслышал, то немногое. Он отыскал мою руку и сжал запястье.
– Что она говорит? – повторил Глеб.
Господи, ну почему он ничего не слышит?! Ведь я же кричу! Кричу!!!
Где-то вдали забухали тяжелые шаги. Приблизились. Дверь распахнулась. Я не увидела вошедшего, но услышала его взволнованный голос.
– Враги, князь! – кричал он. – Враги!
– Тише, – одернул Глеб. – Какие враги? Печенеги?
– Нет… – Вошедший замялся. – Не знаю… Они странные. По виду «наши, но на щитах нет знаков. Они напали на первую ладью…
Я закрыла глаза и отвернулась к стене. Глеб был обречен. Окаянный князь прислал за ним своих убийц.
– Скажи Локку и Скуле, пусть отводят ладьи от берега, – направляясь к выходу, приказал Глеб."
"– Локк уже не успеет. Только мы, – долетел голос вестника, а потом дверь хлопнула и наступила тишина.
16
Ладья Глеба попала в ловушку. Прошло уже два дня, а мы все стояли посредине реки. Справа виднелся заросший осокой болотистый берег, слева дымили костры и торчали острые верхушки походных шатров, а впереди, не более чем в версте, узкая река оказалась перегорожена завалами.
