Мошенники

Чего, спрашивается, он испугался?

— Понятия не имею, — сказал Хейз. — Значит, женщины к нему не приходят?

— Нет. Кому нужен чернорабочий? Пожалуй, налью-ка я себе еще. Не желаете?

— Нет.

— Располагайтесь поудобнее, — предложила девушка.

— Мне ещё надо кое-кого опросить…

— Какая скука! Это надо же, работать в субботу вечером. А вы что, вообще не пьете?

— Почему же, пью…

— Так давайте я вам налью.

— Только не сейчас, спасибо.

— Послушайте, сейчас никого из жильцов на нашем этаже нет дома. Как-никак субботний вечер, все разбежались веселиться. Суббота, понимаете? Неужели вы не знаете, что такое суббота?

— Знаю, конечно, — успокоил её Хейз.

— А вы знаете, как можно повеселиться?

— Конечно.

— Ну так давайте выпьем. Все равно допрашивать вам сейчас некого. Кроме меня. А я одна-одинешенька. Вот и допрашивайте. Задавайте вопросы. А я буду отвечать. У Дженни Пеленко есть ответы на любые вопросы.

— Кроме тех, которые меня интересуют, — сказал Хейз.

— То есть?

— Вы же ничего не знаете о Феттерике, верно?

— Я вам уже сказала: ничтожество. Мошенник. Канавокопатель. Ничтожество. Человек, который кладет кирпичи.

— Огромное спасибо, — сказал Хейз. Дженни Пеленко допила виски и уставилась на Хейза долгим взглядом.

— Боишься? — спросила она. Хейз сделал шаг к двери.

— Спокойной ночи, миссис Пеленко, — сказал он. — Будете писать мужу, сообщите ему, что полиция весьма признательна вам за оказанную помощь. Это доставит ему удовольствие.

Он открыл дверь. Дженни Пеленко по-прежнему не сводила него глаз.

— Боишься женщин, сыщик? — крикнула она.

— Только вооруженных, — вежливо ответил Хейз и вышел на площадку.

Он уже спускался по лестнице, когда услышал крик Дженни:

— Чем вооруженных?

* * *Те, кто работал вместе с ним, шли теперь по обе стороны черного гроба. Они шли торжественно, шаг в шаг. Гроб не казался тяжелым — наверное, потому, что его тяжесть приходилась на много плечей.

Гроб поставили на катафалк, и он отправился в путь на кладбище Санд Спит, а черные машины двинулись вслед. На кладбище пришли немногочисленные родственники Хэвиленда, он был одиноким человеком. Священник сказал несколько слов, и гроб стали опускать на холщовых ремнях. Полицейские, склонив головы, смотрели, как их товарищ уходит в землю. Стоял прекрасный июньский день. Лучшей погоды Хэвиленд не мог бы и пожелать.

Могильщики забросали яму землей, и люди начали расходиться.

Черные машины словно растворились в солнечном июньском дне. Полицейских ждала работа. Нужно было разобраться с двумя убийствами.

Роджер Хэвиленд лежал в земле, не ведая их забот. Недели через две над его могилой поставят каменную плиту, и раз в год родственники будут возлагать к ней цветы. Потом визиты прекратятся и цветы исчезнут.