Мошенники

Клинг записал номер в блокнот.

— Спасибо, мистер Бун. Надеюсь, вы не откажетесь ответить на другие вопросы, если они возникнут. — Он извлек из бумажника визитную карточку. — Если вы вспомните что-то важное, на ваш взгляд, позвоните мне. Восемьдесят седьмой участок, детектив Клинг.

Бун взял визитную карточку и стал её изучать. С другого конца комнаты Карл, снова скрестивший руки на груди, крикнул:

— Эй, Тед! Не пора ли нам продолжить? А то королева джунглей чудовищно разбогатеет!

— Я готов, — сказал Бун.

— Спасибо, что уделили мне время, — поблагодарил Клинг.

— Один вопрос, мистер Клинг.

— Слушаю.

— Вы случайно не меня подозреваете?

— Вы сами знаете ответ, мистер Бун, — сказал Клинг.

— Эй, Тед, — снова подал голос Карл. — Давай немножко поработаем!

— Иду, иду. Желаю удачи, мистер Клинг.

Бун повернулся к детективу спиной и направился к фотокамере.

— Хватит прохлаждаться, — сказал он девице в леопардовой шкуре.

Глава 6

В том, как погиб детектив Роджер Хэвиленд, было что-то несерьезное.

Разумеется, большинство из нас не видит ничего смешного в убийстве, независимо от обстоятельств. И в гибели детектива Роджера Хэвиленда, конечно же, ничего забавного тоже не было. Хотя определенная ирония судьбы имела место. Всякий, кто знал Хэвиленда, согласился бы, что это действительно так.

Хэвиленду пришлось нелегко.

Это был крупный мужчина, если, конечно, рост два метра и вес сто килограммов вам что-нибудь говорят. Впрочем, кого-то из вас такие габариты, возможно, не впечатляют. Кому-то они могут показаться вполне заурядными. Есть женщины, которые видят свой идеал в Примо Карнера[3]. Не исключено, что вы разделяете их точку зрения. Тогда такие, как Хэвиленд, для вас — лилипуты."

"Но полицейские 87-го участка считали, что Хэвиленд производит сильное впечатление. Наверное, потому, что видели его в деле. В такие моменты его трудно было не заметить. Хэвиленд любил дать волю рукам. Любил съездить по морде. А впрочем, может, и не любил, но исправно этим занимался, и со стороны могло показаться, что он получает от рукоприкладства истинное удовольствие.

Стива Кареллу, Берта Клинга и ещё кое-кого из детективов это совсем не удивляло. Они знали, в чем тут дело. Они не одобряли рукоприкладства, но понимали, почему Хэвилейд дает волю рукам, — и все-таки не любили Хэвиленда. Впрочем, в 87-м полицейском участке не было ни одного сотрудника, будь то патрульный или детектив, кто любил бы Хэвиленда. Но когда он погиб, все огорчились. Не потому, что он был «всеобщим любимцем»: им не нравилось, что полицейских убивают. В такие моменты они начинали подумывать, не податься ли им, пока не поздно, в слесари-сантехники или официанты.

Когда-то Хэвиленд был весьма обходительным, полицейским. Это сущая правда.