1
0
Швырнув напоследок еще пару заклинаний, я отпустил уже почти потухшие нити охранных чар и поднялся из подвала обратно в дом.
— Вот, возьми. — Невысокая фигурка шагнула мне навстречу, держа в руках ножны с Разлучником. — Хотела бы я пойти с тобой.
Я не знал, сколько времени просидел в подвале, орудуя охранными чарами — у алтаря каждая минута растягивалась в вечность. Но по всем расчетам сестры с бабушкой уже должны были быть на полпути в Орешек.
А они остались здесь — все три. И если Катя просто протягивала мне фамильный меч, то две другие и сами готовились сражаться.
Никогда я еще не видел Полину такой. Нежная и округлая барышня благородных кровей исчезла, и вместо нее передо мной стояла воительница, одетая в старый камуфляж на пару размеров больше нужного — явно с плеча кого-то из гридней. Она взяла дядину двустволку, но главным оружием сестры было нечто другое.
Ее окружала такая сила, что я почему-то сразу вспомнил: аспект Жизни предназначен для мирных дел, но при необходимости целители умеют убивать немногим хуже магов с боевой специализацией.
Полина выглядела сурово, как никогда, но даже она слегка терялась на фоне бабушки.
В любой другой день я бы посчитал что-то подобное маскарадом, но сейчас вдруг подумал о том, как, в сущности, мало знаю о собственной семье. Молодость бабушка провела в столице, но ее судьбой стало Пограничье. Место, где женщинам порой приходилось сражаться наравне с мужчинами.
И эти времена, похоже, так и не ушли насовсем.
— Я — Кострова, — тихо проговорила бабушка, вынимая из ножен короткий прямой клинок. — И никто не выгонит меня из этого дома. Даже ты."
"— Вы ослушались своего князя, — усмехнулся я. — Но об этом мы поговорим потом. А сейчас — держитесь за мной. Не хочу, чтобы кто-то подумал, что я прячусь за женщинами.
Время разговоров закончилось, и я, приняв из рук Кати меч, вышел на улицу. Туда, где уже пахло гарью, кровью и порохом, и гремели выстрелы. Зубов потерял не меньше трети дружины, но остальные уже оправились. Смекнув, что магический огонь больше не льется им на головы прямо с неба, гридни рассыпались среди сосен вокруг усадьбы и теперь понемногу теснили дядю и остальных.
И тем приходилось отступать. Я разглядел в темноте Жихаря, который уселся за углом гаража, чтобы перезарядить опустевший магазин штуцера. Дела у него явно шли не очень, и если бы не Седой, засевший на крыше гридницы, беднягу наверняка уже прижали бы, окружили и подстрелили.
Зычный голос «холланда» с легкостью перекрывал и пальбу, и крики, и лязг железа.
