8
0
– Отпусти больно, – хриплю, цепляясь руками за куртку Кобы, он немного выбил меня из колеи.
– Арина Корнилова, правильно? Шлюха детдомовская.
Откуда? Черт, откуда?
Резкий выпад коленом, снова удар по яйцам, он сыплет проклятиями на своем языке, сгибается, а меня накрывает паника. Нет, нет, этого не может быть, он не мог узнать, вот только он.
Становится жарко, надо бы бежать, как обычно, я это делала последнее время, но иду в зал, сегодня моя смена, и сегодня я не стану убегать.
Тварь какая, вот же тварь конченая. Неужели все напрасно, все мои усилия, все прятки? И я снова вернусь в свою красивую тюрьму с очаровательным надзирателем и манипулятором?
– Арин, ты чего? Что с тобой? Давай за стойку, мы уже открылись.
– Да, Марат, уже иду.
Бросаю куртку за стойку, надеваю фартук с логотипом бара, собираю волосы резинкой для денег в высокий пучок, за стойкой уже несколько гостей. Напоить их – моя святая обязанность, но пока разливаю пиво, медленно оглядываю зал и боюсь увидеть знакомую фигуру и глаза.
Нет, не Никифорова – он сам никогда не приезжал за мной, посылая своего верного помощника и гончего пса Платона.
Глава 21
Покровский
Неоновая вывеска бара с огромной кружкой пива и креветкой мигает с перерывом – место, конечно, так себе, но по молодости бывал и не в таких. Мне бы сейчас сидеть в элитном комплексе, слушать сказки помощника губернатора и то, как он набивает цену себе и действиям своего начальства.
Но этот бред пусть слушает Сава, он у нас заядлый любитель всего элитного – от шлюх до пойла и сигар, в очередной раз удивляюсь, откуда в нем это взялось? Хотя наш Сава никогда не был простым парнем, дед – бывший чиновник обкома в семидесятые, внук родился в роскоши, пока того деда не обвинили в государственной измене, и вся семья Кузнецовых не стала изгоями.
– Тихон Ильич, может, мне сходить за ней? Я мигом притащу.
Приехал сам, пересел к своему шоферу, вот уже десять минут изучаем вдвоем, сколько на креветке перегорело лампочек. Хорошие у меня парни, переживают, а секретарша-то какая, готова по поводу и без, кинуться на колени и исполнить первоклассный минет.
Света сегодня реально как с цепи сорвалась, то плакала, то валерьянку пила, я как дурак пошел ее утешать, была некая вина, что нагрубил ни за что. А она начала раздеваться, вываливая грудь из блузки и лифчика. Вроде не весна, и я повода не давал.
Пришлось снова повысить голос и грубо оттолкнуть, хотя еще недавно – какую-то неделю назад – у нас с ней был секс и мне вроде как нравился.
Ключевое слово «вроде».
А сейчас все, что было до этой ночи, кажется паленым суррогатом, подделкой, пустышкой. И осознание всего этого пришло так неожиданно, словно я до ночи с Ариной и не жил.
– Так что?
– Что?
– Сходить? Привести ее?
– Сиди, я сам.
