Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Умение быстро приспосабливаться к меняющимся условиям, передача опыта тех, кто тут был уже несколько дней и беспрекословное подчинение приказам давали нам огромное преимущество в продвижении. Еще два дня ушло, чтобы полностью зачистить всю ступню «валенка» и выбить украинцев за дорогу.

В детстве я читал книги и смотрел фильмы про бои в Сталинграде, когда противника можно было рассмотреть невооруженным глазом. Но это были немцы. Чужой нам, неславянский, народ, с которым у нас были многовековые терки. Тут нам противостояли родственники по генам и крови, с которыми еще десять лет назад не было границы, и можно было ездить в Украину по российскому паспорту.

Мы как будто вернулись в древние времена княжеских междоусобиц эпохи «Повести временных лет», когда одно славянское племя воевало с другим. Ментальная война идеологий между народами, связанными экономическими, кровными и историческими узами. Я был уверен, что переосмысление того, что происходило сейчас и в чем я принимал непосредственное участие, будет происходить еще много десятилетий после этих событий."

"На следующий день мы должны были перевалить через дорогу и войти в два квартала голенища «валенка».

По углам этих кварталов у украинцев были расположены пулеметные гнезда, которые держали всю площадь под обстрелом. Кроме того, с севера постоянно выезжала БМП с тридцатимиллиметровой пушкой и разносила дома, занятые нашими бойцами, в щепки. Для ее снарядов не существовало преград. От ее очередей разлетались кирпичи, железные ворота, крыши и бетонные плиты. Очередь прошивала дома насквозь, снося все, что попадалось на ее пути.

— «Македон» — «Горбунку»? Действуете по обычной схеме. Выскакиваете и глушите их пулеметчиков.

Видел, откуда они долбят?

— Да.

— Как только они заткнутся, заскакиваете в дом напротив и закрепляетесь там. Главное, не торопитесь. По паре гранат из РПГ по пулеметам и в дом, и погнали.

— Сделаем, командир.

Наши группы выстрелами из гранатомета подавили два пулемета и пошли на штурм. Но один пулемет, который бил не ясно откуда, внезапно ожил и сбрил очередью «Македона» — командира одной из групп. Он пришел на пополнение из группы «Айболита», и именно его гибель спровоцировала у меня приступ отчаяния и эмоциональный срыв, который знаком всем, кто воевал на передке.

Я увидел, как он упал и опрокинулся на спину, завалившись на бок, и волна тошноты из горя, грусти и отчаяния подкатила и сдавила горло. Я не знал «Македона» лично, но я часто общался с ним по рации, и мне по манере его общения было ясно, что он вменяемый и нормальный человек, который не задавал тупых вопросов и схватывал информацию на лету. С такими бойцами у меня образовывалась эмоциональная связь, как с людьми, которых я понимал с полуслова.