Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

«Интересно, стоит ли еще памятник на Хрещатике Василию Быкову — знаменитому “Маэстро” поющей эскадрильи? Или снесли в угоду новой политике ненависти к своему прошлому? Как эта сова натягивалась в их головах на глобус? Как еврей “Зе”, дедушка которого воевал и был героем, может чествовать нацистов из карательного батальона СС, уничтожавшего его народ тысячами? Что в головах у этих людей?» — задавался я вопросами и, не находя ответов, запрещал себе это делать, чтобы не тратить и без того дорогую энергию.

В районе одиннадцати утра украинцы начали бить по нашим позициям из гранатометов с территории гаражей, которые находились в поле в ста метрах севернее солевой базы, прямо напротив центра «Острова».

«Пегас» заснял их работу и по методичности и отточенным действиям минометного расчета стало ясно, что они профессионалы. Судя по записи, против нас поставили воевать подразделение, которое было прекрасно экипировано и уже имело немалый боевой опыт.

Я почувствовал, как адреналин выделился где-то в глубинах моего мозга, дал команду об опасности моей нервной системе, и волна тревоги сменилась злостью.

«Ну, вот ты и дождался наемников. Все, как ты заказывал», — подумал я.

— Смотри, как ловко стреляют твои украинские коллеги, — показывал я видео «Горбунку». — Может, устроим минометную дуэль двух маньяков?

Володя внимательно рассматривал видео, а после с улыбкой посмотрел на меня. Стало понятно, что он тоже по достоинству оценил минометчиков противника и уже задумал недоброе. Через час по гаражу, в котором скрывался расчет украинского миномета, стали прилетать «сто двадцатые» мины и с шестого раза сложили его, погребя под собой всех, кто там был.

— Вот и вся дуэль. Со счетом один — ноль в матче Россия — Украина победил миномет «Нона».

Последние укрепы в поле

На момент штурма двух последних укрепов перед входом в город подразделение так разрослось, что я физически уже не мог запомнить не только рядовых штурмовиков и бойцов второй и третьей линии обороны и эвакуации, но и позывные командиров групп. У меня были мои замы, командиры направлений, и были те, с кем я делил одну комнату: «Бас», «Горбунок» и «Пегас». То, что я перестал запоминать позывные бойцов, не было цинизмом, это был естественный ответ психики на частую и быструю смену состава подразделения, мою общую усталость от хронического недосыпа и многозадачность, с которой приходилось сталкиваться на передовой.

Как в любом бизнесе, в этой работе были важны: четкие постановки задач и контроль их выполнения. Конечно, к тем, кто был в первом составе моего отделения, кого я привел сюда три месяца назад, я испытывал особенные чувства. Особенно я переживал за «Абакана», которому сейчас достался непростой участок обороны.