Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Мне сложно было постоянно сидеть на одном месте, и я регулярно, чтобы перерабатывать свои чувства, бегал на позиции. Это помогало отбивать точки, в режиме онлайн видеть все своими глазами, контролировать ситуацию и общаться с бойцами, которые видели, что их командир с ними. Это снимало тревогу и не давало надолго зависать в состоянии пустоты, которое навалилось после последних штурмов. Это была даже не пустота, а сильная моральная усталость. Я специально пришел один забрать свои вещи с моей позиции под стелой и присел там, размышляя и вспоминая последние три месяца.

Было хорошо и грустно одновременно. Это было мое место силы. Место, где творилась моя история и история нашего подразделения. Я вспомнил, как «Зеф» притащил первого пленного, как мы взяли украинскую станцию с голосом этой «Бланки», как мы радовались, когда убили грузинского командира и когда «затрехсотило» тридцать американцев. «Моряка», «Цистита», который умирал у меня на руках…

— Спасибо, Боже, что оставил меня в живых, что дал мне возможность пережить это все!

— Молишься? — проснулся внутри меня и встрял вояка.

 — А я стал какой-то сухой и жесткий… Хотя, может, это и правильно? Эмоции разрушают солдата, — с каким-то тихим отчаянием проговорил он. — Я перестал запоминать людей, которые приходят ко мне в подразделение. Я не хочу ничего знать про них и привыкать к ним. Они стали просто цифрами в книге учета личного состава.

— Десять сессий с хорошим психотерапевтом, и все пройдет. Ты переработаешь материал, как это было уже не раз, — стал поддерживать вояку гражданский. — Придет время, если нам посчастливится выжить, и эти люди оживут, и ты вспомнишь всех, с кем ты тут был и благодаря кому ты жив.

— Нужно попросить командира, чтобы дал мне помощника или сделал командиром кого-то другого…. А я буду заниматься административной работой, или в штурм ходить. Я устал от долбоебов, от необходимости все контролировать и объяснять… Я устал. Просто устал.

— Ребята есть рядом. Рома «Абакан», Женя «Айболит», «Горбунок», «Бас». Командир. Он хоть и орет, но ты же видишь, что он к тебе со всей душой.

— Это хорошо, что они есть… Но чем ближе город, тем мне страшнее.

И мысли эти: «Ты можешь выжить и нужно быть осторожнее». А вдруг я трус на самом деле? И просто прикрываюсь масочкой?

— Ты же знаешь, что это не так. И остальные знают.

Гражданский ударил вояку в плечо кулаком.

— Мы сможем, братан. И напишешь про них всех книгу, чтобы люди знали, с чем нам пришлось столкнуться. Чтобы они знали, как заключенные превращались в героев, а «герои» в трусов.

Если бы мне задали вопрос «А кто лучше всех воевал под Бахмутом?», я бы не задумываясь ответил, что зеки.