8
0Ну ладно, пулеметчиком — значит, пулеметчиком. Еще там штат смотрит свой: «Гранатометчик нужен. Будешь гранатометчиком!». Я говорю: «Дак я же пулеметчик?». А потом вообще взял и подставил меня — командиром назначил. Реально подставил.
— Просто это воля Бога. «Тебе было предначертано», — сказал я Адику.
— Нифига ты подвел?
— Я тебя выбрал потому, что ты как хулиган школьный с последней парты. Они все со своим мнением. С активной жизненной позицией. Она может быть деструктивной, или конструктивной, но своя. Ребята со стрежнем. И я понял, что ты там рулишь.
— Серый кардинал, — вклинился Женя и засмеялся.
— Смотри, все очень просто: я вас никого не знаю, ваших тюремных законов я не понимаю, но ты-то знаешь, и они тебя слушают. Просто грамотно делегировал власть. Я спрашиваю с тебя. Ты спрашиваешь с них.
— И знаешь, как он сделал? — стал он рассказывать «Мамаю». — Он мало того, что мне это сказал, а, чтобы закрепить, он зашел к «Крапиве» и ему еще сказал, что я теперь командир.
— Ну что тебе плохо что ли? Человеком стал с подачи «Констебля», — поддержал меня «Мамай».
— Вот вы? Человеком. Я и был им. У меня на тот момент уже рация была.
Я сидел, слушал их разговоры и понимал, что хочу обратно. Даже здесь, вдали от постоянной опасности, я расслаблялся и физически чувствовал, как становлюсь слабее.
«Как эти украинцы, с телефонами воюют? То есть ты в любой момент можешь написать домой? Тут бой идет, а тебе жена пишет: “Сын не слушается. Я устала. Денег не заплатили”. Или девушка напишет. Это же ад какой-то, а не война. Ты вроде на войне, где тебя могут в любой момент убить, а сердцем ты дома, и все твои переживания связаны не с выполнением боевой задачи, а с мирной жизнью».
Для меня лучше быть в замороженном состоянии — не чувствовать. В принципе, все хорошие книги о войне про это.
Про то, как меняется личность, под воздействием необходимости держать свои чувства под контролем, привыкая к страху, своей и чужой боли. Личность меняется под бременем необходимости быть злым, агрессивным и, порою, безжалостным. Убивая других людей, перестаешь понимать хрупкость и ценность человеческой жизни…
— «Констебль»?
Женя потряс меня за плечо.
— Есть будешь?
— Буду.
Чисто физиологически мне понравилась быть на ротации: я поел горячей еды, посмотрел фильм, сходил в баню, поспал, как смог.
Я прыгал двенадцать раз. Когда я прыгал впервые, я боялся неизвестности. А когда прыгал во второй, третий, четвертый раз — боялся того, что уже знал. Я знал, что это опасно.
