Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

В Великую Отечественную нашей армии приходилось воевать против власовцев, или гонять по Волыни остатки украинских националистов. Но такого масштабного противостояния не было со времен Гражданской войны. Беспощадное сражение за идеи — это не война по национальному признаку, это война умов. Как война между Севером и Югом в США. Как религиозные войны между католиками и гугенотами.

Пока мы слушали переговоры украинцев пронесли трофеи. Командир приказал доставить в штаб «Браунинг» и МГ-40, а вместо них обещал прислать два «Утеса» на станине. Бойцы выволокли оба пулемета ко мне на позицию, и я ждал вечера, чтобы вытащить их дальше.

Помимо самих пулеметов, бойцы притащили два цинка одноразовых лент к ним. Лично мне пацаны притащили трофейный бронежилет. Он был в крови и глине, но в остальном был именно таким, как я хотел. Я вытащил керамические американские плиты, полюбовался ими и засунул обратно.

Наш бронежилет имел пятый класс защиты, но этот был очень удобным и легким. Маневренность для меня всегда была приоритетнее толщины брони. Я надел его, чтобы померять, и услышал, как Леха стал переводить очередные команды «Бланки».

— Ничего себе! Сейчас мочить будут по нашим. Не повезло кому-то, — глядя на меня сказал Леха.

— Координаты какие?

Леха назвал мне «икс и игрек». Я тут же вбил их в планшет и от неожиданности перепроверил координаты еще раз.

— Наш блиндаж, — прошептал я, глядя на Рому и «Топора».

— Расход трыдцать. Пэрши тры, биглым. Вохонь!

— В блиндаж!"

"Мы забились втроем в наш маленький блиндаж и от нервного напряжения стали ржать во весь голос. Нам было очень страшно, но, при этом, мы ничего не могли сделать. В наш маленький блиндаж попасть было сложнее, чем в большой, и это могло спасти нам жизнь.

В том, что он маленький, был еще один плюс — мы не могли спать в нем оба. Если бы мы забились в него вдвоем, то спать бы пришлось, только лежа на боку, прижимаясь тесно друг к другу. Именно поэтому мы спали по очереди, охраняя сон друг друга.

Но сейчас мы втиснулись в него втроем и чувствовали себя селедкой в банке.

— Вшшшшшшш…. Бах! Вшшшшшшш…. Бах!

Мины ложились вокруг нас, и каждый прилет мог быть последним. Одно прямое попадание, и тут будет братская могила. Я представлял наш квадрат сверху и видел, как украинцы играли минами в «Морской бой».

— А три!

— Мимо.

— Бэ пять!

— Мимо!

— Где же спрятались эти вагнеровцы?! Вэ четыре!

— Расход тридцать…, — начал свою любимую песню «Абакан». — На один блиндажик и сразу тридцать.

— Рома, не начинай, — остановил я его. — Давай так…

Мы на это повлиять не можем. Наша задача — выполнить боевую задачу и остаться в живых.

Мои слова звучали как удары молотка по гвоздю, который я хотел заколотить в голову Роме, себе и всем остальным.