Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

За своих горой! Помнишь, как он переживал, когда группа «Банура» в неразберихе боя оказалась между позициями хохлов. Я еще по рации слышу, как они кричат: «Что происходит? И впереди, и сзади противник. По нам ведут огонь со всех сторон». Помнишь?

— Это когда в первый день, перед этим танком гребаным?

— Ну да! Помнишь, командир им в рацию кричал: «“Банур”! “Банурчик”! Братское сердце! Вы только вырвитесь! Давайте, пацаны!».

Адик говорил это так проникновенно, что мне стало жалко «Банура», всю его группу, себя и командира.

— Они тогда выскочили в тыл к ВСУшникам и постреляли там человек восемь.

И к твоим позициям проскочили. А тут путаница эта с паролями… И наши давай по ним стрелять. Думали, накат пошел. Чудом они тогда проскочили. Сердце у меня прямо рвалось на части из-за них. И командир еще со своим «Банурчиком», — распереживался «Сезам».

— Ладно, «братское сердце». Пора мне двигать назад.

— Привет всем. Будешь идти сюда — маякуй. Пацанам привет от меня.

Он проводил меня до выхода и, зная мою любовь к хорошим сигаретам, дал мне пачку из личных запасов и печенья.

Изменение логистики

Еще сильнее я убедился в том, что гуманистический эксперимент провалился, когда шел обратно на свои позиции.

Дойдя до точки, где сидел «Магазин», я увидел, как из блиндажа выползло какое-то чучело, отдаленно напоминающее Леху.

— Леха? Ты что ли? А что это ты себе отрастил?

— Борода.

Он попытался погладить свою торчащую в разные стороны метлу из жестких прутьев, которыми заросло его лицо.

— А под носом что? Тактические усы? Смотри у тебя вон в них осколки от миномета застряли, — пошутил я и засмеялся.

— Костян, чо тут делать? Я тут уже вконец отупел.

Вы там хоть стреляете, врагов бьете. А у меня одни трупы и раненые. Каждый божий день. Туда, — Леха ткнул пальцем с нестриженым ногтем в сторону Бахмута, — идут целые, а оттуда приносят всех в крови и в куски разодранных.

— Я тебя понял, друг мой. Тут у вас не «Шкера», а «Гасево». Пора вас тут разбирать — правильно командир говорит."

"С этого момента я поменял стратегию и сделал так, как мы обсуждали с командиром. Новое пополнение прямым ходом отправлялось на передок, а те, кто уже себя как-то зарекомендовал и проявил, отправлялись на ротацию, на эти отдаленные позиции.

Пробыв там неделю, они возвращались на передовую. За это время новенькие получали свой первый боевой опыт и тоже отправлялись отдыхать. Самую последнюю точку перед передовыми позициями мы назвали «Пивбар».

В нем я оставлял «стариков-разбойников».

Обычно с каждым пополнением приходил какой-то ветеран «пересидок» преклонного возраста и немощного телосложения. Кто и зачем их брал в ЧВК оставалось загадкой. Я четко понимал, что штурмовики из них не получатся.