Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Начинал барменом, а потом поднялся до территориального управляющего.

— У тебя же талант администратора. Человек, который решает вопросы.

— Приготовил два здания для личного состава. Штаб. Здание связи. Только все приготовил, мне говорят: «Едешь в Зайцево готовить». Еду в Зайцево дальше готовить. Приготовил все, и пошли транзит и трафик.

— А как ты людей находил, там же надо штат какой-то собирать?

— А я же знал всех еще в учебке. У меня же были номера жетонов, позывные. Все было записано в тетрадке изначально, — объяснял мне Адик, как балбесу. — А еще из-за чего спалился? Когда в Попаске были, там был «Люгер» и «Пацан».

— Оружейник?

— Да, а «Пацан» — связист. Там еще старшина «Ханой» ничего не может понять! А еще эти двое, которые вообще ноль.

А нам привезли ништяки: конфеты, печенье, всю эту херню. Они говорят: «А как делить?».

— Ну и тут ты подсуетился, конечно? Влез, хоть тебя никто и не просил.

— Они, короче, тупили, тупили. Я говорю: «Что там сложного?». Я прихожу, там коробки стоят. Тетрадку достаю.

У нас здесь сто тридцать человек. А здесь сколько коробок? Восемь. Так считай печенье и дели поровну! Заставил их печенье поштучно считать и кофе ложками перемерять.

«Сезам» засмеялся, довольный своими проделками.

— Ну чуть-чуть посмеялся, поугорал над ними. После взял да раздал по коробке на взвод и по две банки кофе. А они мне: «А что так можно было?!» Короче, умора. Осталось две коробки лишних.

— Вот ты тип, конечно! — радовался я вместе с ним. — Мошенник!

— А они наивные. Я говорю, с этими двумя коробками нужно строго. Зеки вас за несправедливость завалят, если что. Имейте в виду. Они верят! А мне по кайфу.

Там тепло еще у них было, хорошо.

Он задумался.

— Потом понеслась. В Попасной навел шорох. «Набил коны» с кем надо. Клиновое приготовил. Зайцево приготовил. Приехал в Клиновое и пошел транзит. 26-го ноября в бой пошли. А я там, в Клиновом, бегаю в одного. И я понимал, что один не везу. Мне уже «зеленую» дали кого-нибудь взять себе. Отобрал «Вербу», «Бербера». Оба реально рукастые.

Один — кровельщик. Второй — механик. Потом еще двоих дали.

Мы сидели пили кофе и вспоминали какими мы были месяц назад. «Сезам» расспрашивал меня про ребят, с которыми он сидел.

Хотя он знал даже больше, чем я. Тюремное радио работало и в этих условиях. Регулярно вытаскивая раненых, «Сезам» расспрашивал их о происходящем на передке и в силу памяти отточенной многолетней хозяйственной деятельностью запоминал такие детали, на которые я бы не обратил внимание. Он прослушивал и мониторил все переговоры по рации, которые шли с передовой. Я рассказал ему про разговор с командиром и положение дел с пополнением.

— Командир у нас реальный пахан.