Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Человек — такое существо, которое приспосабливается ко всему. Даже в минус двадцать по Цельсию, будучи полностью экипированными, мы умудрялись «передернуть» для разрядки.

«Темная ночь, / только пули свистят по степи, / Только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают. / В темную ночь ты, любимая, знаю, не спишь / И у детской кроватки тайком ты слезу утираешь…», — напевал я песню Марка Бернеса, продвигаясь по траншее. Когда наступала ночь и приходила относительная тишина, можно было снизить градус включенности в происходящее и мысленно расправить крылья памяти, которые уносили меня в прошлое.

Я вспоминал грустное лицо матери и улыбающееся лицо отца. Благодарил Бога за то, что Он дал мне возможность остаться в живых и выполнять возложенную на меня миссию командира ЧВК «Вагнер». Я вспоминал друзей и сопереживание Маринки, когда мы прощались в Москве.

Ночь, несмотря на возможность захода на наши позиции ДРГ — диверсионно-разведывательных групп противника, — была более безопасным временем суток, в которое я мог сконцентрироваться на своих переживаниях. Я ходил по своим позициям от одного поста к другому и разговаривал с «фишкарями».

Подойдя на расстояние, с которого можно было назвать пароль, я выкрикивал его и, дождавшись ответа, подходил ближе. Выйдя на обход, я почувствовал неприятную ноющую боль в правой ноге. По мере того, как я шел дальше, боль усилилась.

— Что за фигня? Нужно показать ногу медикам."

"Пацаны, которые были между мной и Женей, были из пополнения и нуждались в поддержке. Я не всех из них знал в лицо, а порой не успевал даже запомнить позывные, как их уже эвакуировали как раненых или погибших.

Пробираясь между позициями, расположенными в шахматном порядке, я тихо подкрадывался к ним и проверял бдительность. Была гипотетическая опасность, что они могут принять меня за украинца и оказать сопротивление, но этого не случалось. Так я знакомился с ними, и они были этому рады. Они видели, что командир не отсиживается где-то в безопасном месте, а находится вместе с ними, в траншеях. Это давало бойцам уверенность и спокойствие. По их радостным лицам и предложениям выпить кружку чая я видел, что им нравились мои проверки.

— О, «Констебль» пришел!

— Привет, братва. Заминировали угол, как я вам говорил? Вот там еще пару растяжек поставьте, — давал я наставления и шел дальше.

Единственной группой, которую я не ходил проверять, была группа «Айболита». Я был уверен в Жене, как в себе. Если что-то было нужно, он присылал трассера или выходил на меня по рации.

Перевязки

После обхода мне нравилось прийти на перевязку в подвал к медикам и окунуться в атмосферу домашнего уюта.