Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Хотя я видел и такое. Зеки поили меня «конем» — ядерной смесью очень крепкого чифира, растворимого кофе и сгущенного молока. Единственным исключением была банка украинской тушенки, которую мне подогнали пацаны. Пробуя ее, я смог осилить только две ложки, а остальное отдал Ромке. Благодаря своему прекрасному аппетиту он уничтожил ее за три минуты. За две недели с девяносто пяти килограмм я похудел до восьмидесяти. На животе отвисла кожа, похожая на сдувшийся живот родившей девушки.

— Дед, как ты воевал четыре года? — разговаривал я с дедом, инстинктивно посматривая в звездное небо.

 — Холодно, а ты и в снег, и в дождь в одной шинели. И не десять дней, а четыре года!

Я все пытался высчитать сколько это дней и постоянно сбивался. Только сейчас до меня стало по-настоящему доходить, через что пришлось пройти нашему народу и простому русскому солдату в той войне.

— Надеюсь, встретимся с тобой, если погибну. Расскажу тебе, что мы с Украиной воюем. Даже произносить это странно: «Мы во-ю-ем с У-кра-и-ной!» Э-то пиз-дец! — удивлялся я в очередной раз современной реальности. Периодически, чтобы не думать о грустном, я мысленно пел разные песни, которые помнил.

В этот раз мне вспомнилась песня Элли из сказки «Волшебник Изумрудного города»:

Мы в город Изумрудный,Идем дорогой трудной.Идем дорогой трудной.Дорогой непрямой.Заветных три желания Исполнит мудрый Гудвин.И Элли возвратится С Тотошкою домой.Даже четверо носков не спасали ноги от холода. Ботинки промерзали насквозь, и холод, передаваясь от промерзшей земли, постепенно начинал подниматься по ногам, как невидимое чудовище, забирающее тепло. Земля хотела забрать нас всех в себя и навсегда сделать частью этого ландшафта.

Борясь с холодом за жизнь, я начинал интенсивно приседать и делать махи руками. На время кровь разгонялась, и я согревался. Но стоило остановиться, как я тут же начинал чувствовать ледяные щупальца, обволакивающие ноги.

— Иди отдохни, «Констебль», — услышал я шепот Ромы, который выполз из блиндажа.

— Что-то ты рано.

Я посмотрел на часы.

— Так я же тебе проиграл полчаса. Ты забыл, что ли?

— Честный ты тип «Абакан», — ответил я с улыбкой. — Ты давай стой тут, а я пойду пробегусь по позициям.

С этого дня, я стал ходить по позициям и ближе знакомиться с личным составом, чтобы понимать, кто из них обладает командирскими или другими талантами.

Мои позиции были растянуты примерно на два километра, и поэтому людей постоянно не хватало.

— «Констебль», — замялся Рома, — телефон можешь оставить?

— Не вопрос.

Я улыбнулся и протянул ему телефон.

— Только смотри врага не пропусти. А то убьют тебя и найдут с членом в руке. Неудобно перед пацанами будет.

На рабочих телефонах для поднятия боевого тонуса была закачана порнуха.