Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

«Моряк» был молчаливым и исполнительным. Он очень быстро перестроился и понял, что нет смысла сопротивляться новому режиму. «Моряк» понимал, что дисциплина на войне играет огромную роль. Но все это работало до тех пор, пока сорокалетний солдат находился в поле зрения командира. Как только он оказывался наедине с собой, он молниеносно превращался в пацана, который делал то, что взбредет в его голову. «Моряк» рано сел и не успел повзрослеть. Он мог подчиняться режиму, если хотел этого, но создавать его самому себе так и не научился. Он лежал лицом вниз на бруствере с вскрытой осколком бочиной и пробитой головой.

Осколок прошил каску и снес ему пол лица. Я успел к нему привыкнуть и пустить в душу, поэтому терять его было больно.

Я так и не смог перевернуть его, чтобы посмотреть, что осталось от лица. Я хотел помнить его таким, каким он был при жизни.

После Джуры это были первые трупы людей, с которыми я еще вчера общался и пил чай. Чтобы не слететь с катушек, психика тут же начала адаптироваться к смертям и потерям. Люди придумали очень много способов, которые помогают нам проживать горе и ужас потерь.

Интеллектуализация, рационализация и десятки других форм психологических защит вмиг включились в работу, чтобы я при виде мертвого «Матроса» не завыл белугой, а сохранил боевой дух и остался в строю. Те, у кого защиты не срабатывали, и чей стресс превышал возможности психологических защит, либо сходили с ума, как «Калф», либо начинали «пятисотится», как «Бравый солдат Швейк» Ярослава Гашека. Пытаясь осознать и принять смерть бойцов, моя психика старалась переработать эту информацию.

«Почему смерть выбрала именно их, а не нас? — пытался я наделить их смерть каким-то смыслом.

 — Есть ли хоть малейшая закономерность в том, что погибли именно они, а не я? Это “русская рулетка” или воля Божья?.. Ладно. Мне просто грустно, что погиб человек, который мне нравился», — постарался я закончить свои размышления.

Я забрал его очки, которые лежали в самодельном зонов-ском футляре с красивой надписью «МОРЯК». Я знал, что у него в Брянской области живет сестра, и хотел передать ей очки брата.

30.11.22

— «Констебль» — «Крапиве», — вышел на связь командир рано утром. — Доложи обстановку.

— Собираем «двухсотых». В строю тридцать человек. Движения противника не наблюдаю.

— Очень хорошо. Сформируй две группы, и забирайте позиции назад. Одну отправь на север, в сторону заправки, а «Айболита» на запад, — сухо поставил задачу командир.

Я разделил отделение на три группы по десять бойцов, и они выдвинулись на штурм.

— Блиндаж пустой. Сопротивления не было. Украинцев нет, но наблюдаем много использованных перевязочных материалов, — доложил через час Женя из оставленного ими вчера вечером блиндажа.