9
0— Видишь, как все обернулось? Видно, ты очень глупый человек, раз предпочел то, что есть, тому, что было. Деньги, слава, шелковые простыни, видимо, были недостаточно хороши для тебя…
— Видимо, — выдавил парень.
— Думаю, тебе стоит еще здесь поотдыхать до тех пор, пока ты не решишься приползти, чтобы вымаливать прощение, облизывая мне ноги. Я, скорее всего, прощу…
— Не дождешься, — прохрипел Энди. — Лучше я сдохну.
— Выбирать, конечно, тебе. Свое предложение я сделал, но ты влип по-взрослому.
— Я выбрал уже.
— Ну, что ж. Это твое право. Да, кстати. Перед тем, как это случится, хочу, чтобы ты знал. Твои дружки, байкер с папуасом больше не работают в моем клубе. И у них теперь проблемы…
— Я всегда знал, что ты гад, Смит, но ты оказался еще большей сволочью, чем я представлял себе.
— Ты неправ, Энди, — издевательским тоном повелителя говорил Дав. — Я добрейшей души человек. Меня так потрясли несчастья в семье твоих благодетелей, что я почти расплакался после визита Тиу…
Парень рванулся, но сержант ударил его, свалив с ног.
— Тихо-тихо, — Смит отступил на один шаг. — Я ее даже кончиком ногтя не коснулся. Пока. Однако, я еще раз ее рассмотрел. Она хорошенькая. Вот я почти и вошел в их бедственное положение. Хочу вот, работку ей предложить. Как думаешь? Мне кажется, экзотика всегда в моде, как и классика…
— Я убью тебя, Смит!
— Хорошо-хорошо. Я согласен. Убьешь в следующей жизни. В этой… ну, тебе как-то не совсем прилично сейчас мне угрожать. Я, конечно, могу испугаться…
— Бойся меня, Дав! Я и на том свете тебя найду!
— Бояться? Ага. Думаю, мне следует серьезно подумать над этим. Тиа, ведь…
— Не тронь Тиу! Разбирайся со мной! Это наша с тобой проблема!
— Проблема в другом, милый, — Дав особо выделил последнее слово. — Не сегодня, так завтра ты сдохнешь, и тогда уж… прости, как фишка ляжет, а ложится она обычно так, как ее кладут.
Смит удрученно вздохнул, потом расслабился, опустив плечи, и с сожалением посмотрел на парня.
— Выглядишь хреново, но мое предложение остается в силе. Если надумаешь, я попробую тебя отмыть."
"Энди захлебывался негодованием. Гнев сменился отчаянием, и бессилие почти пригнуло к земле. Ощущение ничтожности подступило к горлу, но парень проглотил, почувствовав, как оно свинцовой тяжестью легло в желудке. Подташнивало. От голода, от жажды и от соленого привкуса крови с треснувших губ. Парень маялся еще несколько часов, потом обессилел и притих, проваливаясь в промежуточное состояние между сном и явью. Он уже почти задремал, как вдруг встрепенулся и напрягся, глубоко вздохнув воздух. Он, словно пытался уловить в нем какие-то ноты.
