11
0Каждый думал. Искал слова. Это было чертовски трудно.
— Вы знаете, кто такой Миктлантекутли?
— Нет, но слово мне не нравится.
— Вот и мне тоже. Кем бы он там ни был, он сожрал мой покой."
"— Почему вы слушаете какую-то безумную старуху? Почему верите в то, что она говорит? Жизнь сильнее. И любовь тоже. Хотите правду?
— Не уверен.
— Когда я пришла к вам, мне казалось, что все это блажь…
— Что блажь?
— Ваши отношения с мальчиком.
— Вот и я так думал. Видимо, ошиблись мы оба.
— Знаете что? Вы можете говорить что угодно и верить кому угодно, но он боролся за вашу жизнь, хотя вы были для него никем, а вы сейчас отказываетесь бороться за него, хотя он для вас все.
— Вы…
— Так не убивайте его, что бы ни случилось. Вы просто не имеете права.
Ольга помолчала, а после добавила:
— Не думала, что когда-нибудь скажу вам, но я могу не решиться в другой раз. Выслушайте меня. Если бы я прочитала о подобных чувствах в каком-нибудь романе, я решила бы, что глубина их как художественный прием показана через призму с большим увеличением и такого просто не может быть. Здесь я вижу своими глазами, и знаете, что я поняла? Ваше отношение к мальчику сложно и многогранно. Вы любите его как мужчину, как партнера, как ребенка, как любимую фарфоровую куклу, которую ни в коем случае нельзя разбить. Вы словно украли его у жизни и теперь боитесь, что пропажа может быть обнаружена. Он как нежданный подарок, который вы получили, и вам кажется незаслуженно. Разница в возрасте заставляет вас испытывать к нему более глубокие чувства, чем к равному партнеру. Как бы вы ни удивлялись, но вы два одиночества, которые не могли не найти друг друга, чтобы после не одарить всем, что не давали до того никому. Вам не хватало существа, о котором вы могли бы заботиться, ему — того человека, который хотел бы это делать. Можете отрицать, Рой, но ваша благодарность друг другу не знает границ. Со стороны виднее, поверьте. Я сама никогда не испытывала такой любви. Жаль. Видимо, для этого нужно обладать чем-то особенным.
Рой не смел поднять глаза, монотонно оборачивая на столе пустой стакан.
— Способность любить рождается вместе с человеком, просто нужно слушать себя.
— Наверное, вы правы. Это дар. Поначалу, — продолжила Ольга, — простите, но вы были мне глубоко неприятны и непонятны, пока он не заставил взглянуть на вас другими глазами. Его. Теперь только я понимаю: то, что вы испытываете друг к другу, сильнее вас обоих, и вы смертельно боитесь, что что-то может изменить это.
— Вы — мудрая женщина, Ольга. Спасибо вам, — сказал Маккена, впервые за это время взглянув ей в глаза. Он никогда не замечал, и вдруг увидел ее мягкий янтарный взгляд. Она улыбнулась.
