15
0Щелчок, словно лопается кожа на барабане, треск этой же самой кожи… Мгновение, и перед Роем раскрываются великолепные стройные крылья. Ряды влажных от родовых меконий перьев, словно выписаны опытным художником. Воронка исчезает. Голова юноши безвольно клонится к груди, и капли тяжелого пота стекают по прилипшим волосам. Прозрачный мягкий поток опускает юношу на стол, бережно поддерживая бескостное тело. Крылья нелепо виснут под собственной тяжестью и устало замирают. Вновь опрокидывается глухая тишина, и Рой лишь слышит удары собственного сердца. Одиночные. Сильные. Хриплые. Эхо долбится о стены, теряет силу и исчезает. Рука Энди неестественно свисает со стола. Рой не знает, но ему кажется, что в ней переломаны все кости. Мелкая конвульсивная дрожь подергивает пальцы парня. Агония. Слово вязнет в мозгу. Дрожь юноши усиливается. Маккена пытается идти, но воздух плотный. Он гуще воды. Не пускает.
Откуда-то сверху слышится голос:
— Ты — творец. Он теперь твой. Создать не сложно, но он умирает. Дай ему жизнь, если сможешь, конечно.
— Но как?! Как?!
— Обменяй свою на его. Сможешь?
— Бери! Всю! Только пусть он живет!
Маккена вскочил. Так и есть. Сердце долбит в гонг, и эхо, ударяясь о стены, беспорядочно носится по комнате. У него эпилептический припадок, только без пены. Несколько мгновений Рой сидел, стараясь сообразить, что произошло. Энди рядом. Не проснулся. Жарко ему. Лежит сбросив одеяло. Разметался. Почти касается губами коленки. Маккена нерешительно дотронулся до его спины. Теплая. Гладкая. Чуть влажная. А сердце не унимается. Как заполошное, гоняет по жилам смесь ужаса с адреналином. Его переизбыток, и Роя тошнит. Навязчиво хочется выпить и курить. А еще в душ. Обязательно холодный, иначе организм не справится. Сон не уходит. Страх тянет жилы. Тело болит, словно его пропустили сквозь дробилку для костей.
Маккена наклонился и поцеловал Энди между лопаток. Девственная кожа. Пахнет так знакомо, и внутри так знакомо бьется сердце. Боги! Внутренний голос срывается на хрип. Боги! Нет!
Рой спустился в гостиную. Долго курил. Стало лучше. Ненамного, но все же. Он постепенно приходил в себя, но страх остался. Холодный. Почти животный. От него не избавиться. Он проник в каждое клеточное ядро и осел.
Маккена вернулся в студию, лег, тихонько обняв спящего парня. Он лежал, глядя на отсвет фонаря на стене. Полуспал. Полудумал. Странная какая-то вещь. Вся его жизнь куда-то съехала. Он даже не понял как. Вчерашние слова Энди всплывали тряпичными обрывками.
