15
0Ощущения и чувства накатывали в разных фазах, сбиваясь, перемежаясь, и после осколками взорвавшейся гранаты летели в разные стороны. То ли слезы, то ли пот струями стекали по вискам. Рой скалился, слизывал их. Энди с трудом соображал, что и воли у него тоже не осталось. Она попросту сбежала. Он готов был упасть в обморок, но для этого надо было потерять сознание, а его не было. Видимо, оно упало в обморок без него. И у сердца случился коллапс. Оно запуталось в собственных отделах и теперь беспорядочно хлопало клапанами, прогоняя неровные потоки разжиженной крови. Энди ощущал себя отдельно от самого себя. И даже отдельно он был много раз отделен от отдельного. Казалось, Рой извлек из него все, что только можно было извлечь из этого безвольного набора плоти и духа. Но давящий яд обиды впрыскивался дозатором в равных долях. Он не смешивался ни с чем, оседая тяжелыми ртутными шариками.
— Дыши, — прошептал Маккена, нежно целуя окончательным угасающим титром.
Хотелось разрыдаться. Последняя доза ртути стекала по стенкам души. Она еще не достигла дна, когда реле дозатора впрыснуло новую партию. Энди только вздохнул в ответ. Ему предстояло разобрать беспорядочно сваленную кучу обломков его самого, пазл из тысяч непохожих друг на друга разномастных деталей. Рой улыбаясь наблюдал за регенерацией парня. Тот восстанавливался тяжело, ибо клетки, перегруженные тяжестью, потеряли эластичность.
— Скажи, — спустя мгновения вечности спросил Маккена. — могу я то, что делал сейчас для тебя, сделать кому-то еще?
Энди едва заметно улыбнулся краешками губ. Чуть дрогнули веки, рождая первый взгляд. Неясный. Расплывчатый. Сладкий.
— Надеюсь, теперь ты знаешь, кто ты для меня.
* Детка, ты можешь получить все, что любишь.
Часть 27. Wings.
27. WINGS.*
Рой вошел в комнату. Мертвенный свет люминесцентных дежурных ламп неуютно вычерчивает серые силуэты предметов. Душно. Или Рою душно. Он давно не надевал медицинскую маску и теперь ощущает нехватку воздуха. Идти не хочется. Сознание изнутри, сопротивляясь, жмется к спине. Неясная дрожь в пальцах покалывает мириадами иголок. Чисто. Даже слишком. Тихо. До одури. Подташнивает. Не сильно, но монотонно и нудно. В голове с заеданием, как заезженная пластинка, крутится мысль. Одна единственная. Уже давно и не меняя формы. Почему я? Ответа нет, хотя ощутимо его присутствие. Не здесь. Неизбежно. Чересчур чувствительна кожа, словно ободрана и саднит от соприкосновения с одеждой. Темный контур окна как картина. А на ней снег. Крупными хлопьями. Медленный. Вернее, замедленный, как на кинопленке. Какая-то навязчивая неизбежность. Во всем и везде. Не идти бы, но Рой идет. Шелест шагов оскверняет тишину. Слышится неуместно и пошло.
