Мир, который без меня. Альтернативный гей-роман. Книга 1.

Она заложена в каждую клетку и благоговейно хранится там. Рой целует, и Энди почти теряет сознание, потому что капсулы памяти лопаются, впрыскивая в кровь яд восстания, и он бежит по жилам, передергивая весь организм, выламывая и выворачивая его наизнанку.

Маккена захлопнул дверцу машины, и парень наблюдает, как он обходит ее, чтобы сесть на свое место, а после наклоняется, чтобы дотянуться.

— Поедем домой, — останавливает Энди, и Рой не настаивает."

"Внутри такой знакомый запах. Мальчишка думает, что, ослепни он, все равно бы не ошибся, нашел бы ее только по запаху.

Колеса шуршат по мерзлому полотну. Маккена улыбается как-то виновато. Молчит. Все так и не так, словно между ними висит тонкая мыльная пленка. Эластичная. Изгибается, принимая любые формы, но не дает соприкасаться. Вот дом. Студия. Не студия. Целый мир. Вожделенный и далекий. Энди вспомнил. Он видел его во снах, когда голодный, простуженный и замерзший, наконец, засыпал на картонках поверх ящиков. Мир-мечта. Недоступный. Сложный и оттого желанный.

Оба молчат. Оба знают: все изменилось. Усложнилось.

Запуталось. Все покрылось этой пленкой и теперь существует параллельно.

Энди мнется в дверях, словно в первый раз. Что-то держит его, и сложно преодолеть.

— Можно войти? — глупо спрашивает, а Рой молчит, потому что не знает, как ответить, и потом также глупо произносит:

— У меня не густо с угощением, но кофе есть, — а сам сомневается, — наверное.

Парень оглядывается по сторонам. Странное чувство, как будто был здесь, но давно. Очень. В прошлой жизни.

— Проходи.

— А? Да.

Энди снимает кроссовки, и Рой видит, что кожа на них лопнула.

Откуда-то словно голос музы: «А у него только легкая куртка и летние кроссовки. Как думаешь, промокли уже?» Куртка… Странное ощущение, что она не его. Чужая чья-то. Велика на пару размеров. Он сильно похудел. Почти прозрачный. Цветастый шарф на джинсах завязан плотным узлом. Они уже не в обтяжку. Мозг Маккены делает снимки, складывая их стопкой. Волосы еще больше отросли. Они уже длиннее плеч… накладывается давний снимок… касаются зацелованных… Рой почти помнит, как это…

Два человека.

Каждый в своем мыльном пузыре. Преодолеть сложно. Рой чувствует, как паук трещины раскалывает его статую свободы. Еще немного и она рухнет. И черт с ней, с этой статуей! Она лишь каменная баба. А здесь, у подножья ее постамента стоит мальчишка, и ему самому плевать на все остальное.

Время, как изжеванная жвачка в волосах. Тянет минуты. Они липнут друг к другу, и оно ни с места. Энди нерешительно проходит внутрь гостиной. Так же ставит ногу, наваливаясь на внешний край стопы. Сомневается.