Мир, который без меня. Альтернативный гей-роман. Книга 1.

Рядом с банковской карточкой. Брелок лег буквой «Р» наверх.

— Ну, — произнес он так, словно давно репетировал интонации. — Можем начинать.

Рой обернулся. Опять моментальный снимок. Энди стоит, засунув руки в карманы тесных, цвета охры джинсов. Полоска обнаженной кожи живота над цветастым шелковым шарфом, пропущенным в шлевки вместо ремня. Темная впадинка пупка. Укороченная почти в обтяжку футболка. Сбившиеся в стрелки, влажные на концах пряди волос на шее. Длинная косая челка справа налево. Слишком яркая ссадина на нижней губе у левого уголка. Глубокий серьезный взгляд, словно глаза состоят только лишь из зрачков.

Чужой. Далекий. Отгороженный толстым звуконепроницаемым стеклом. Повзрослевший как-то вдруг. Крыльев нет, потому что человек.

— Раздевайся. Иди наверх.

— Как скажешь.

Черт! Он решил добить. Словно пытает, и это уже больно. Да никак не скажу! Не хочу, потому что... И говорить нечего! А склоны оползают, ломая линию откосов. Она искажается. Держится мгновение и вновь рушится. Энди, отступи! Но он не двигается. Спокойный, словно ничего не чувствует. Уже не чувствует? Или еще? Оступишься, и пески разотрут тело в кровавую крупу! Чертов сопляк! Упертый в зашкаливающем максимализме! Бесполезно взывать к разуму.

Он не слышит. Не хочет и не слышит.

Рой поднимается в студию. Усталость такая, словно тело слито из чугуна. И чугун пропитан мокрым порохом. Не взорвется уже. Жизнь какая-то новая. Неуютная. Все жмет, словно обувь не по размеру. Темно. Только желтоватая подсветка картины и голубоватый дисплей часов. Рой идет уверенно. Не ошибется ведь. Босые стопы чувствую шелковистость платка, брошенного на полу. Или включить свет?

Маккена перебирается на свою половину дивана.

Касается невзначай предплечьем Энди. Горячий. Рой успевает отметить это. Ложится, отвернувшись лицом к стене. Мгновения. Тишина гудит оглушающе. Цоканье секундной стрелки, словно набат в металлической колокольне. Не попадает в ритм сердца. Вена на шее дергается. Того и гляди лопнет. Кровь забрызгает все вокруг, как вода из бесхозного поливочного шланга под напором. Сколько? Две атмосферы? Три? Потому что больше не выдержит. Кожа — полигон, утыканный антеннами, над которым висит низкий щит под напряжением. Это ощутимо каждой клеткой, а генератор вот, рядом. Смотрит в потолок, словно может его разглядеть в темноте.

Энди касается плеча Роя. Тому почти больно. Обостренная чувствительность. Как удар ската. Дрожь нитями пронизывает тело. В одном направлении. В другом. Спутывается в ком с узлами. И ожог от прикосновения на коже."

"— Не трогай меня, — Маккена говорит шепотом, но мальчишка слышит так, словно он кричит. — Не прикасайся.

— А как же десять оргазмов?

— Оставь себе.

— Как скажешь.