15
0Кофе покинул желудок и создавал давление в мочевом пузыре, а уровень никотина настолько осел, что почти переходил в отрицательные значения. Какое же это счастье - что Рой не художник-бумагомаратель! Улитки, наверное, уже затрахали бы друг друга насмерть, а эти ослы все никак не совместят его форму с бумагой! Провались оно все пропадом! Внутри возня. Потребности и невозможности достигли высшей точки разногласий. Сейчас они столкнутся, и Энди пошлет все к чертям собачьим. И лучше им всем убраться до того, как он поймет, что рисунки ему не нравятся, а они ему уже подсознательно не нравятся.
Мысли парня опасно путались, словно шершавые стебли, цепляясь друг за друга. Ужасно хочется есть… Нет, ужасно хочется курить. На фоне этого есть, конечно, хочется, но не настолько ужасно. Кстати… Уже не кстати. Вспомни что-то, что меньше всего достойно воспоминаний, как оно уже тут.
— Все! — Энди взорвался. — Идите все на фиг!
Молодежь переглянулась, а после единогласно уставилась на Стива.
— Ну, раз он сказал, придется идти, — тот пожал плечами и почти виновато улыбнулся.
— Мне надоел весь этот вялотекущий онанизм!
Шону стоило немалых усилий не подавиться внутренним смехом. Ему стало щекотно внутри, но он перетерпел. Расплатившись за два рисунка, он вошел в кабинет. Энди там не было. Шон нашел его у бара.
— Детка, — сказал он мягко. — Это называется эксгибиционизм.
— Что?
— Твой вид. Стесняюсь напомнить, но иногда одежда бывает очень кстати.
— Я три часа стоял как идиот, голый на всеобщем обозрении, и все это время это так не называлось?! Кому теперь какая разница, в каком виде я пью кофе?!
— Тогда это называлось ""обнаженная натура""…
Стив видел, что Энди злится.
— Давай, показывай, что они там понарисовали!
— В кабинете, — очень тихо объяснил Стив. — Там и сравним.
— Ну, что скажешь? — вкрадчиво спросил Шон, легко коснувшись кончиками пальцев выступающего позвонка на шее и скользнув от него к впадинке под волосами.
