Каждый касался его по-своему. Кто-то гладил, кто-то буравил, что-то прикидывал на себя. Он почему-то ощущал их даже спиной. Прошло совсем немного времени, и парень уже смотрел на художников свысока. Со снисхождением уверенной в себе модели. Благо, сцена, его рост и наглость позволяли.
Стив, который периодически всплывал в поле зрения Энди, потихоньку начал слизывать капли, срывающиеся из переливающегося через край, распустившегося спокойствия парня. Он смотрел на него опытным взглядом творца, оценивающего только что созданную модель. Излазив и исследовав его близко, он впервые увидел мальчишку с такого расстояния.
Обнаженная луна, взирающая с высоты сценического неба. Он вдруг подумал про ангела. Ангела Роя. Ни ребенок, ни взрослый. Тонкое мягкое состояние перехода. И не мальчик, и не мужчина. Шаткий туман, который недолго бывает в утренние часы пробуждения. Чуть раньше - и его еще нет. Чуть позже - и его уже не будет. Рой видит дерзко. Бросает вызов богу, творя свой мир. Есть у художников такой особый взгляд, пропитанный потаенным вожделением, слишком легким, чтобы его заметили другие.
И любой объект, любая вещь, попадая в его призму, изламывается, гранится в нем, вскрывая иной, потаенный смысл. Рой специально утяжеляет, называя его блядским, но Шон знает: он просто прячет его в грубую, шершавую оболочку, чтобы ничто не нарушило сплетения невесомых прозрачных нитей, из которых он соткан. И сейчас Стив смотрит на мальчишку именно этим взглядом Роя. Он видит нерасправленные незрелые крылья, так бережно сложенные у того за спиной. Он почти близок такому состоянию художника, когда мозг делится на три полушария, и этот третий сегмент рвет личность пополам, заставляя одновременно существовать в двух параллельных измерениях, как масло из воды, выталкивая на поверхность тонкую пленку второй внутренней реальной сущности.
Сущности творца.
Странное ощущение вьет гнездо внутри Стива, чтобы после возвращаться. Возвращаться всякий раз. Причастность. Это что-то, чему нет объяснения, чье касание неощутимо. Что-то, что миллиграммами создает то, что после явится миру целостно и мощно.
Что-то, что после нельзя будет разделить, поймать или отнять. Ветер, сочащийся сквозь пальцы. Сколь сильно ты ни чувствовал бы его порыв, сколь страстно ни пытался увидеть — все и ничего. Всегда и никогда.
Стив проходил, заглядывая в эскизы, но они не нравились ему. В них не было того, что он видел в компьютере Роя. Призма взглядов этих полухудожников еще примитивна. Слишком мало граней. Это пока только природный алмаз, не превратившийся в бриллиант. Но Шону не это нужно.
15
0
