Метро. Трилогия под одной обложкой

Изнутри часто бывает плохо видно, а подсказать некому… И пока они случайно не натолкнутся на зеркало, будут продолжать заблуждаться. И даже когда посмотрят на отражение, часто не могут поверить, что видят самих себя.

– И кого я в нем вижу? – настаивала она.

– Ты скажи мне. – Он сложил руки на груди.

– Себя. Ну… девчонку. – Чтобы удостовериться, она повернулась к зеркальцу одной щекой, потом другой.

– Девушку, – поправил ее Гомер. – И довольно неряшливую.

Она покрутилась еще немного, потом стрельнула в Гомера глазами, собираясь что-то спросить, передумала, помолчала, все же набралась духу и выпалила, заставив старика поперхнуться:

– Я урод?

– Трудно сказать.

 – Он еле удерживал в узде расползающиеся уголки губ. – Под грязью не видно.

– Так в этом дело? – Саша вскинула брови. – Мужчины что, не чувствуют женскую красоту? Вам надо все показывать и объяснять?

– Пожалуй, что так. И пользуясь этим, нас часто обманывают, – рассмеялся Гомер. – Краски способны творить с женским лицом настоящие чудеса. Но в твоем случае речь идет не о реставрации портрета, а скорее о раскопках. По торчащей из земли пятке античной статуи сложно судить о ее красоте.

Хотя почти наверняка она прекрасна, – снисходительно добавил он.

– Что такое «античная»? – Саша искала подвох.

– Древняя, – продолжал забавляться Гомер.

– Мне только семнадцать! – запротестовала она.

– Это выяснят уже позже. Когда раскопают. – Старик с невозмутимым видом уселся обратно за стол, раскрыл тетрадь на последней заполненной странице и принялся перечитывать записи, постепенно мрачнея.

Если раскопают. И девочку, и его самого, и всех остальных. Когда-то он развлекал себя такими размышлениями: что, если через тысячелетия археологи, изучая развалины старой Москвы, от которой тогда уже и имени не останется, найдут один из входов в подземные лабиринты? Решат, наверное, что наткнулись на гигантское массовое захоронение – вряд ли ведь кому-то придет на ум, что люди могли жить в этих темных катакомбах.

Некогда высокоразвитая культура на закате своего существования явно деградировала, определят они: вождей погребали в склепах вместе со всем скарбом, оружием, прислугой и наложницами.

В его тетради оставалось еще восемьдесят с лишним чистых листов. Хватит ли, чтобы вместить оба мира – и тот, что лежал на поверхности, и тот, что находился в метро?

– Ты меня не слышишь? – Девчонка потрясла его за руку.

– Что? Прости, задумался. – Он потер лоб."

"– А древние статуи правда красивые? Ну, то, что казалось людям красивым раньше, еще остается красивым сегодня?

– Да. – Старик пожал плечами.

– И завтра останется? – продолжала допытываться она.

– Наверное. Если будет кому оценить.