(Противо)показаны друг другу

Хуже всего, что я понимаю, что что-то к нему испытываю. Не хочу даже думать, что это может быть влюбленность. Месяц. Ровно месяц и надо разойтись. Мне будет достаточно для того, чтобы втянуться в мир секса и оторваться как следует, и недостаточно для того, чтобы втрескаться в него по уши. Все, еще четыре недели. Нет, уже три с половиной. Мне однозначно хватит.

Сама не поняла, как моя рука потянулась к его шраму на брови, а потом медленно пальцы перешли на его губы. Никогда не понимала, как люди могут целоваться по утрам, когда нечищены зубы, а сейчас поймала себя на мысли, что очень хочу поцеловать Егора и на гигиену мне плевать.

Вот только я даже не успеваю убрать пальцы с его губ, как он резко их мне прикусывает. Не больно, но достаточно, для того чтобы от испуга полностью проснуться.

— Дурак!

— Есть немного, — улыбаясь, произносит Егор, протирая при этом заспанные глаза руками. — Как спалось?

— Не знаю. Точнее не помню, но так-то я кроватофилка, поэтому скорее всего мне не понравилось.

— Ммм, кто ты еще? — лениво протянул Егор, притягивая меня на себя.

— Подушкофилка.

— И серийная засыпальщица. Никогда не видел, чтобы так быстро и коматозно засыпали.

— Я, если честно, не помню ничего, что было после того, как ты мне… ну короче, ты понял.

— Да ничего особенного. Ты начала неохотно вытираться полотенцем и почти сразу провалилась в коматоз.

— Ясно. Ты чо меня сам одевал?

— Ага.

— А джинсы почему не натянул?

— Это оказалось непосильной задачей. Скажи спасибо, что трусы и свитер натянул. И носки еще, между прочим. Так-то я не утруждаюсь одеванием женщин. Обычно все наоборот.

— Ясно. Спасибо, кстати, — вполне искренне произношу я и тут же ощущаю его губа на своих.

Отлично, значит он тоже не брезгует. Приятно это все, блин.

Отрываюсь от его губ и кладу голову на его грудь. Юсупов тоже успел одеться. На нем, в отличие от меня, имеются джинсы и толстовка. Происходящее сейчас мне кажется очень странным. Ощущение, что мы с Егором встречаемся как минимум десяток лет. Нет в данную минуту никакого напряга. Все как-то естественно, как будто так и должно быть. Я забыла о том, что хотела в туалет, сейчас мне хочется говорить. Не о себе. О нем. Я ведь мало о нем знаю, именно от него самого. А у каждого, как известно, своя правда.

Наверное, поэтому, приподняв голову, я задаю не самый подходящий в данный момент вопрос, но мне, блин, интересно.

— А ты тоже как твой брат не любишь женщин и считаешь их в большинстве своем… шлюхами? — чувствую, как Юсупов напрягся. — Ну что? Спроси меня, о чем хочешь в ответ. Не злись. Мне просто интересно. Я же не знаю, о чем можно тебя спрашивать, а о чем нельзя, — блин, я что сейчас оправдываюсь?!

— Дело не в вопросах. Меня раздражает в твоих разговорах упоминание моего брата.