5
0А ты был влюблен в Аню?
— Ты серьезно задаешь сейчас мне этот вопрос в десятиградусном озере?!
— Да. Сложно придумать достойный ответ?
— Мне незачем его придумывать. Я не был влюблен в Аню. А даже если да, то с хера ли мне придумывать какой-то достойный ответ?
— Зачем тогда ты с ней начал встречаться? — пропускаю мимо ушей его последнюю фразу.
— А ты зачем захотела со мной сюда поехать и занялась сексом в лесу? От большой любви? — молчу, не зная, что ответить на этот вопрос. Сейчас уже и алкоголь начал отступать, а вот холод стал пробирать все мышцы. — Поплыли, Лиль.
— Я люблю плавать.
— Я тоже, но не в такое время года.
— А знаешь, ты козел, Юсупов. Я, между прочим, из-за тебя спала в бигудях, а ты даже не заметил какая я сегодня красивая… была. Подумаешь, трусов нет кружевных и шелковых? Ну и что, если вы все равно их снимаете, — сама не понимаю, как я такое произнесла вслух.
— Я заметил. И мне не понравилось это лишь по той причине, что здесь вместо Милы должен был быть мой свободный друг-одноклассник. Ты и сейчас очень даже ничего с потекшей тушью и хер знает еще чем.
— Это комплимент? — усмехнувшись, произношу я.
— Констатация, — тянет меня на себя за руку и накрывает мои холодные губы своими. Есть в этом что-то необычное и очень даже приятное, несмотря на пробирающий тело холод. — Самое время согреться. И это точно будет не здесь, — шепчет мне в губы. — Либо ты сейчас цепляешься за мои плечи и добираешься до берега на мне, либо…
— Я согласна, чего б не покататься на твоих плечах, — хватаюсь за Егора, тот не раздумывая плывет к берегу.
Стоило только вылезти из воды, как я поняла насколько глупо поступила.
— Синичкина, не хрен по сторонам ворон считать, быренько в палатку, — хватает меня за руку и ведет к нашему скромному ночлегу. Буквально впихивает в палатку, не дав мне толком оглядеться.
— Где твои друзья?
— Вот щас разбежался их искать. Давай снимай белье.
Юсупов снимает с себя боксеры и тянется к моему лифчику. Не успела возразить, как оказалась и без него, и без трусов. Егор фактически уложил меня на надувной матрас, а дальше в легкую раздвинул мои ноги.
— Сейчас будем греться, Синичкина. Ну и удовлетворять твою грешную душеньку.
Черт возьми, нет в этом ничего красивого. Лежу голая с растопыренными ногами и… мамочки, Егор наклоняется к моей обиженной Марьиванне и… это, блин, то, что что я думаю?!
— Я не хочу этого, Егор, — пытаюсь свести ноги, на что Юсупов жестко пресекает мою попытку. Я сама не знаю чего хочу. Просто это слишком… слишком, даже не знаю, как сказать! — Не надо, — жалобно скулю я.
— Надо, — отрезает он и проводит языком по моей плоти. Охренеть.
