2
0"
"Ее хрупкие ладони надавили на камень, тот при ближнем рассмотрении более глянцевый и гладкий, чем остальные. Камень вдавился в стену, а на полу в сторону с глухим рокотом пошла массивная плита.
Олег заглянул внутрь. Каменные ступеньки чистые и подсвечены масляными лампами, стены сухие, что говорит о посещаемости места. Легким и беззвучным прыжком волхв спустился сразу на пять ступенек, колени мягко спружинили, а в боку неприятно кольнуло – он успел забыть о глупой царапине, которая осталась в тонком теле и отпечаталась на физическом.
Воздух здесь прохладный но сухой, видимо, ухаживают и следят за помещением. Савмак, спускаясь следом за Люсиль и Олегом, деловито потрогал пальцами стены и предложил:
– Может, это, я первым пойду? А то мало ли кто выскочит, напугает. А ты, пастор, своей духовностью как огреешь, там и помрет бедолага без допроса.
Олег покачал головой, спускаясь дальше по ступенькам.
– Некогда, Савмак, – сказал он. – Спешить надо.
Они торопливо бежали по ступенькам. Лестница уходит вниз круто и глубоко, прошла вечность, прежде, чем она стала более пологой. Олег стиснул зубы, не столько стыдясь стенать перед спутниками от боли в боку, столько не желая выдать своего присутствия ордену раньше необходимого. Через некоторое время появился легкий запах сладковатых масел, чем ниже они спускались, тем сильней становился аромат.
Савмак поморщился.
– Фу. Это что за гадость такая?
Люсиль ступает за Олегом осторожно и совершенно бесшумно, как кошка, а в балахоне послушника под желтоватым светом ламп она словно тень.
– Это масла и притирки, – мечтательно проговорила она. – Говорят, здесь все таким пользуются, чтобы от тела пахло сладко и приятно.
– И что? Все натираются? – с сомнением поинтересовался ратник на бегу.
– Все, – решительно сообщила женщина и зачем-то откинула темные локоны за спину.
Савмак еще больше скривил нос и сказал веско:
– От мужчины должно пахнуть железом или деревом. На крайний случай – лошадиным потом. А не вот этими твоими притирками.
Люсиль споткнулась и полетела вперед, но наткнулась на широкую спину Олега, он болезненно промычал, стиснув зубы, но продолжил бег по лестнице.
– Ой, пастор, простите. Но ведь это же мода, – проговорила Люсиль с придыханием, восстанавливая ритм бега. – Чтоб притирки, пахучие мази, духи.
– Не знаю никакую моду, – буркнул ратник. – Больно пахнут эти масла. Точно запах тела перебить хотят. Стало быть, немытые и грязные.
Люсиль протянула смутившись:
– Ну…
– И вообще. Мыться надо. Тогда и притирки ненадобны. Вот ты, Люсиль, чистая, потому и благоухаешь, как ромашка. И я тебе скажу – не надо никаких тебе мазей и моды. Ты только мыться не переставай, – закончил Савмак уверенно.
Люсиль надула губы.
– Я и так моюсь, – обиделась она.
