1
0Таких у его бывшей сроду не водилось. Наверное, в сумку случайно попала его. Он, когда её манатки складывал – сильно не разглядывал. Швырял, как было. Еще слабый, после больницы…
И беззаботный вид Этери, и его собственная на неё реакция почему-то здорово раздражали. Марк тихонько подкрался к гостье и гаркнул ей прямо на ухо: «Бу!» Этери подскочила. Ложка, которой она помешивала суп, выскользнула из ее рук и упала на пол. Пока Этери, чертыхаясь, её поднимала, Самаров схватил прямо из сковородки куриную ножку и, сунув в рот, активно заработал челюстями. Смерть недобро сощурилась.
- Что? - пробормотал Марк с набитым ртом.
- Да вот, не знаю, хватило ли мясу тепловой обработки. Видишь ли, я почти уверена, что у Оленьки был птичий грипп. Не хочу, чтобы ты заразился.
Марк закашлялся. Этери с силой ударила его по спине, а потом мило улыбнулась.
- Приятного аппетита.
- Хочешь сказать это – Оленька?
Все еще не до конца отдышавшись, поинтересовался Самаров. Голод в нем соревновался с вопросами нравственности. Это вам не шутки! Марк размышлял, насколько этично было есть любимого питомца своей пятилетней дочери. Пусть даже этим питомцем была курица.
- Первое блюдо вижу. Как оно называется, кстати?
- Чахохбили.
- Хм… Это что-то грузинское?"
"Этери пожала плечами. Её имя говорило само за себя.
- Еще одно блюдо вижу, – довольно кивнул Марк, сняв крышку с кипящей кастрюли супа. – А третье? – оглянулся по сторонам.
- Пирог. Ариша изъявила желание принять участие в его приготовлении прежде, чем уснула.
- Ах, вот, где она… – растерялся Самаров, осознав, что за пять минут, проведенных в кухне, так и не удосужился поинтересоваться, где его дочь.
- Угу. Отрубилась прямо посреди примерки…
Взгляд Этери будто заволокло поволокой, за которой пряталась боль. Он это сразу уловил. Будто их чувства каким-то образом синхронизировались. Марк снова кашлянул:
- Мне не нравится, когда она роется в этих тряпках.
- Она – девочка. Это нормально.
- Зацикленность на всяких там модах до добра не доводит. Не хочу, чтобы из нее выросла ни на что не годная вертихвостка.
- И поэтому воспитываешь ее в ненависти ко всему женскому? Это неправильно.
- Да что ты? И как? Многих девочек ты вырастила, чтобы раздавать советы, о которых я не спрашивал?
Кровь отхлынула от лица Этери. Даже полные красивые губы стали белыми-белыми. Обескровленными. Она ничего ему не ответила. Просто улыбнулась этими белыми губами и, взявшись за тряпку, принялась вытирать со стола крошки. А он себя почему-то мразью почувствовал. Будто он котенка обидел.
