Куплю счастье. Дорого

Сгорела от рака за какую-то пару месяцев. И никакие деньги, никакое лечение не помогли.

- Почему ты молчишь?

- Жду, когда ты выговоришься. Ну? Ты все?

- Да вроде бы, - после тяжелого глубокого вдоха процедила Этери.

- Тогда ближе к делу. Как ты собираешься решать данный вопрос?

- Я?! Послушай, твой отец предложил найти похожую курицу на птицефабрике. Думаю, это отличная идея. Ты… не мог бы туда съездить? Только скорей. Пока Ариша занята примеркой и не обнаружила, что Олюшка… пропала?

- Погибла от твоих рук, ты хотела сказать? – нахмурился Марк, сгребая со стола ключи от машины.

Проигнорировав его подкол, Этери нетерпеливо поинтересовалась:

- Так ты найдешь замену?

- Обязательно. А еще срежу твою премию. Процентов на восемьдесят-сто. Думаю, это будет справедливо.

- Ух, ты! Мне полагалась премия?

Марк хмыкнул. Сбросил вызов. Что-что, но у сумасшедшей неплохо выходило его смешить. А он уже забыл, когда в последний раз смеялся.

- Люба, перенеси встречу с Гориным. У меня появилось срочное дело.

- Но ведь ты не подписал бумаги!

Самаров взмахнул рукой. А толку, если он их подпишет? Денег на оплату кормов один черт нет.

И в бухгалтерии об этом знали лучше него, но все равно каждый день подсовывали новые и новые счета. Если ему не удастся взять кредит под залог бизнеса – дело плохо. И если удастся… тоже. Этим он только облегчит задачу рейдерам, которым и без того не давала покоя принадлежащая их хозяйству земля. С тех пор, как главный заказчик Самаровых обанкротился – все шло наперекосяк. Деньги за прошлые поставки зависли на неопределенный срок, а новый рынок сбыта они не успели наладить. Самаров зашивался на бесконечных переговорах, но ситуация оставалась критической. А тут еще отец… Нет. Марк не брался его судить. Но и просто так смотреть, как тот спивается с горя – не мог. Смерть жены здорово ударила по его бате… Да и по самому Марку."

"От офиса до птицефермы ехать было - километров двадцать. Лет десять назад отец проложил и сюда хорошую асфальтированную дорогу, а в детстве Марка на этом месте была лишь укатанная в камень глина, по которой он гонял на велосипеде. Куда ни глянь – его земля. Его наследие. Он уже чуть было не лишился его. Развод дался Самарову нелегко не только психологически.

Как любой крепкий мужик, в депрессии он не верил. И спуску себе не давал. Он с головой погрузился в работу, а когда даже это не помогало, колотил грушу, пока не попускало. А вот с финансовыми потерями все было намного сложней. Он был вынужден выплатить бывшей жене огромные отступные. Намного большие, чем полагалось ей по дурацкому закону. С другой стороны, это была плата за нормальное Аришкино детство. Потерять деньги – он мог себе позволить. Хотя после этого с трудом удержался на плаву. А вот потерять дочь… нет.