Кровь и пламя

 — Проверили ли ту надпись?

— Проверили, — сухой ворчливый голос донесся от бочкообразного камня, высившегося над водой. На камне сидел отец Флатис, при свете факела рассматривая кусок деревянной панели. Факел удерживал Стефий, не обративший почти никакого внимания на золото, попираемое ногами.

Почему «почти»?

Потому что, абсолютно не скрываясь, Стефий присвоил большое и причудливо сделанное кадило с серебряной жаровенкой, удерживаемой золотыми цепями. Дико дорогое кадило… мыслится мне, что не каждая столичная церковь может позволить себе подобный сосуд для сжигания цветка Раймены.

А мы можем… чуется мне, что уже сегодня пройдет в нашем нищем поселении церковная служба в деревянной церквушке, и с золотым кадилом… хм…

— И что написано?

— Мало и много, — вздохнул старик. — Чаще всего встречается слово Инкертиал, написанное на разных языках и разными написаниями. Весь этот груз попал сюда из ныне разоренного Инкертиала, Корис.

— Как? — задумался я. — Портовый город отсюда на северо-западе. От реки отделен большой полосой суши. Как золото из прибрежного морского города попало чуть ли не в середину Западных Провинций? Сплавлялись по реке и угодили в водопад? Только так… но зачем было входить кораблям в эту реку? Один корабль? Два? Три?

— Не меньше трех, — на этот раз отец Флатис не скрывал своего удивления.

 — Очень много обломков. И слишком тяжелый груз. И еще… Корис, прочти надпись на носовой скуле того корабля.

— Корабля?

— Сломанный пополам корабль из черного дерева, что лежит рядом с тем серебряным блюдом."

"Шагнув вперед, я едва не споткнулся о лежащую кучу золота, благополучно миновал лежащую на дне женскую статую с обломанными руками и неприкрытой грудью, кого-то мне сильно напомнившую… но кого? Не знаю.

Я невольно бросил взгляд на Аллариссу и сразу же отвернулся, но этого хватило, чтобы девушка задумчиво прищурилась и сквозь толщу прозрачной воды внимательно принялась изучать статую. Но нет, статуя напомнила мне не юную баронессу. Тут что-то другое… из моего благополучно забытого прошлого.

Я успешно добрался до сломанной модели парусного судна и, наклонившись, разобрал полустертую и местами сбитую надпись.

— Иена Великая.

— Вилиена Великая, — поправил меня старик.

 — Первые буквы сбиты. Вилиена Великая. Вот истинное название парусного судна.

В следующий миг подземная каверна наполнилась шумом. Кричали, пораженно стонали, шипели что-то сквозь зубы или так или иначе выражали свои эмоции все, кроме меня. Я же стоял и несколько пристыженно теребил ворох золотых цепочек, ибо не понимал причин столь большого возбуждения. Чтобы и гномы и люди так одинаково поражались? Удивительно…

— Ты не помнишь, — понимающе кивнул отец Флатис. — Или не знаешь. Вилиена Великая.