6
0
Рикар мне как-то рассказывал, что уже долгие десятилетия и столетия люди избегают давать своим детям имя Тарис, по более чем понятным и объяснимым причинам. А ведь некогда это имя обладало глубоким и благодатным смыслом… И вызывало добрую улыбку на устах услышавшего, а не страх и воспоминания о древнем ужасе…
А во-вторых, едва только зазвучал голос, сломанный кинжал буквально задрожал, затрепетал, испустил пронзительное чувство радости — столь искренней, что мне стало не по себе. Кинжал радовался Тарису так, как радуется верный пес появлению долго отсутствовавшего хозяина.
С ответом я торопиться не стал. Лишь отошел подальше от установленного над поселением старого имперского метателя, над чьими еще не остывшими после моей магии сочленениями уже вновь хлопотал один из гномов, вместе с помощником из бывших пиратов. Я возлагал на метательную машину большие надежды, и посему не забывал укреплять ее старые части.
— Я — Тарис.
И вновь я промолчал, подставив лицо потеплевшему за последние дни ветру. Весна… скоро все зацветет, все зазеленеет. Далеко ходить не надо — вон из трещины между камнями выбивается первый зеленый росток.
— Я — Тарис.
Задрав голову, я взглянул вверх. Да… и солнце теперь, кажется, повыше и дарит куда больше тепла. Как приятно ощущать кожей солнечный свет… дремота так и накатывает…
— Я знаю, что ты слышишь…
— Верю, — впервые нарушил я молчание, убедившись, что ветер относит мои слова прочь, не давая услышать их никому, кроме того, кому они и предназначены.
Что я сейчас испытывал?
Как ни смешно… я ощущал некий стыд.
Ведь, по сути, я сейчас беседовал с тем, кого относительно недавно заживо спустил под лед в мертвые озерные воды. Я отправил Тариса на смерть. А он вылез…
Я теперь, словно неумелый палач, стыдящийся взглянуть в глаза своей выжившей жертвы.
Кстати, о мертвых водах…
— Удалось же тебе выбраться, тварь мерзкая, — искренне вздохнул я.
— И не говори, — жизнерадостно послышалось в ответ.
— Скажи… — я немного помедлил и продолжил: — В том, что ты выбрался… моя вина?
— Это было неизбежно, — без паузы послышалось в ответ. — Но… если бы не ты, возможно, я бы еще долгие десятки лет наслаждался зрелищем обратной стороны тяжелой каменной крышки.
